Гидом буду...

Экскурсоводы убеждены: их профессия одна из древнейших в мире. Ведь достопримечательности показывали и о них рассказывали еще задолго до нашей эры.

В XVIII веке английский писатель Лоренс Стерн в книге «Сентиментальное путешествие» предложил классификацию путешественников: праздные путешественники, пытливые, лгущие, гордые, тщеславные, желчные. Затем следуют: путешественники поневоле, путешественник-правонарушитель, несчастный и невинный путешественник, простодушный путешественник.

Исходя из этой схемы «пытливый путешественник» и есть прообраз современного туриста. Первая коммерческая контора, сделавшая экскурсионную работу профессиональной, известна нам с детства: Горы и недра / Север и юг / Пальмы и кедры / Покажет вам Кук.

В июне 1841 года Томас Кук отправил англичан по железной дороге от Лестера до Лафборо, а в 1847-м его компания организовала поездки за рубеж. Туристами в основном были люди среднего достатка. Педагоги, инженеры, чиновники хотели в дни отпуска побывать в иной обстановке, что-то увидеть, зарядиться впечатлениями.

Звезда с островов

Имельда Ромуальдес Маркос, жена десятого филиппинского президента-диктатора Фердинанда Маркоса, которую иначе как «стальная бабочка» и «сороконожка» в европейской прессе не называли, оказалась большой охотницей не только до элегантных туфель и эксклюзивных драгоценностей, но и до изысканной кухни.

О том, в какой семье появилась на свет будущая императрица всея Филиппин, мнения расходятся. Кое-кто склонен настаивать на истории филиппинской Золушки, которая от потухшего очага и риса вперемешку с лапшой и яичницей на ужин причалила к креслу первой леди. Одна из журналисток, оттолкнувшись от этой версии, даже написала целую книгу о мадам. Впрочем, книгу так и не издали и вообще запретили. Другие же биографы, среди которых затесалась сама Имельда, придерживаются версии, что не всё так уныло в детстве мадам и она вполне себе знатного происхождения, а не из какой-нибудь там манильской подворотни. Кто ж спорит, конечно, приятнее иметь предками богатых землевладельцев и даже основателя одного из испанских городов, нежели спать на упаковочных коробках и побираться по улицам.

Джим Батчер. Халтура

Гарри Дрезден умеет притягивать к себе неприятности. Даже когда миру или его родному Чикаго не грозит смертельная опасность, а чародей всего лишь пытается взять выходной, выпить пиво в хорошей компании или поздравить сводного брата с днём рождения, эти невинные намерения оборачиваются очередными злоключениями. Да и друзья Гарри слеплены из того же теста. И даже когда рядом нет самого Дрездена, они с завидной регулярностью оказываются в эпицентре сверхъестественных переделок.

Подобно многим коллегам по цеху. Джим Батчер, прежде чем попробовать себя в крупной форме, оттачивал стиль и писательское мастерство на рассказах. Однако, как ни странно, в первые годы карьеры Батчер не опубликовал ни одного из них, долгое время будучи известен исключительно как автор романов. Только после того, как Джим стал популярным автором и к нему начали регулярно обращаться составители разнообразных антологий, читатели смогли познакомиться с его малой прозой. За несколько лет рассказов и повестей набралось на целый авторский сборник.

Примечательно, что над какими бы сборниками Батчера ни звали работать, он никогда не придумывал новые миры и персонажей, а неизменно обращался к Гарри Дрездену и его вселенной. Пожалуй, это было не совсем честно по отношению к читателям антологий, ведь многие из них наверняка дотоле с Дрезденом не сталкивались. А почти все рассказы, вошедшие в «Халтуру», даже откровенно хулиганские юморески об украденном пиве («Последнее предупреждение»), выходном дне Гарри («Выходной») или визитной карточке детектива («Виньетка»), рассчитаны на тех, кто знаком с циклом. То есть сами-то истории вполне самостоятельные и завершённые, но автор зачастую отталкивается от сюжетов романов и щедро удобряет тексты отсылками к циклу. Из-за такого подхода мимо тех, кто серию не читал, пройдут многие нюансы конфликтов и взаимоотношений её персонажей.

Невозвращенец

У поэтов-романтиков было загадочное свойство: вначале они описывали некое состояние, а потом воображаемое сбывалось. Лорд Байрон вначале написал своё «Прощание», а потом навсегда потерял родину, друзей и любимую женщину. Создал паломника Чайльд-Гарольда - и стал «невозвращенцем». Вышло так, что поэт и пэр превратился в натурального бродягу.

Официально лорда Джорджа Байрона из Англии никто не выставлял. А неофициально намекнули: если заявится в палату лордов, где у него было законное кресло, - скандал гарантирован. С этим отъявленным мерзавцем приличные люди даже одним воздухом дышать не желали. И всё прочее хорошее общество заверило, что там, где Байрон, ноги их не будет.

А всё потому, что его жена Анабелла подала на развод, и грянул немыслимый скандал. Шёпотом - вслух это даже произнести боялись - поэта обвиняли в инцесте. Его угораздило влюбиться в собственную сестру по отцу, Августу Ли. Матери у них были разные, росли они отдельно. Байрон встретил Августу, когда она, измученная многодетная мать обратилась за помощью к знаменитому младшему брату: её муж-игрок довёл семью до сумы. Встреча оказалась фатальной и обернулась изгнанием для него и полным отчаяньем для неё. Ну и классической формулой любви из «Стансов к Августе»: «Когда время моё миновало / И звезда закатилась моя, / Недочётов лишь ты не искала / И ошибкам моим не судья. / Не пугают тебя передряги, / И любовью, которой черты / Столько раз доверял я бумаге, / Остаёшься мне в жизни лишь ты» (Пер. Б. Пастернака).

Бенефис мадам Гильотины

10 октября 1789 года доктор Жозеф Гильотен представил Учредительному собранию Франции приспособление для быстрого и безболезненного отсечения головы. Кроме доктора Гильотена, родителями устройства были парижский палач Сансон и фортепианный мастер Тобиас Шмидт. Всех троих соединила музыка. Сан-сон играл на скрипке, Гильотен на клавесине, а Тобиас Шмидт чинил и настраивал их инструменты. Недаром в форме гильотины есть очевидное сходство с клавесином, поставленным на попа.

Намерения у авторов были самые благие. В те времена простолюдинов лишали жизни как попало - четвертовали, варили, жгли. Головы рубили только аристократам. Но и эта привилегия была сомнительной: то топор тупой, то палач с похмелья. Демократичная новинка гарантировала преступнику любого сословия быстрое и качественное обслуживание, а само зрелище делала таким нетравматичным и увлекательным, что наш нежнейший классик Тургенев смог без обморока присутствовать на казни, подробно её описать и даже пожать «красивую, замечательной белизны» руку палача.

Доктор Гильотен - либерал, сын честного провинциального адвоката, приятель Вольтера и Руссо - надеялся, что его ноу-хау будет ступенькой к плавной отмене смертной казни. Но нельзя постепенно бросить пить, курить и убивать людей. Уже через четыре месяца после дебюта, в апреле 1792 года, мадам Гильотину по прозвищу Вдова загрузили работой по горло: едва у власти впервые в мировой истории появились технические возможности развлечь себя и народ массовым террором, она тут же ими воспользовалась.