воскресенье, 23 июня 2013 г.

Первые люди на Луне

Минуло более полувека, как человечество в стремлении к неизведанному перешагнуло границы планеты. 12 апреля 1961 года советский космонавт Юрий Гагарин впервые покинул пределы Земли, а спустя восемь лет его американский коллега - астронавт Нил Армстронг - шагнул на поверхность Луны. Знаменитая фраза Армстронга: «Это один маленький шаг для человека, но гигантский скачок для всего человечества» - стала визитной карточкой астронавта на всю жизнь.

Когда в апреле 1961 года СССР вывел на орбиту космический корабль с человеком внутри, в США полетело множество голов. В условиях «холодной войны» советский полет был сродни хлесткой оплеухе. Причем не только США, но и всему капиталистическому миру. Вашингтон был обязан нанести ответный удар.


Лунная программа

Вашингтон решил, что самым подходящим ответом должен стать полет на Луну. На лунную программу президент Кеннеди выделил 130 миллиардов долларов!

В декабре 1968 года США произвели пуск корабля «Аполлон-8», который сделал 10 витков вокруг Луны и благополучно вернулся на Землю. Следующим этапом должна была быть высадка человека на поверхность спутника. Помимо технической части реализации задачи, НАСА осуществляло и подбор экипажа «лунного корабля». В итоге в него вошли Нил Армстронг (командир корабля), Майкл Коллинз (пилот командного отсека «Колумбии») и Эдвин Олдрин (пилот лунного корабля «Орел»).

Союз «больных свободой»

Французские писатели и философы Жан Поль Сартр (1905-1980 гг.) и Симона де Бовуар (1908-1986 гг.) на целых полвека стали властителями дум целого поколения интеллектуалов. Их любили, их ненавидели, с ними спорили. Но вряд ли кто-либо смог бы отказать им в смелости быть не такими, как все.


Сартр и де Бовуар стояли у истоков двух таких мощных интеллектуальных течений, как экзистенциализм (философия осознания собственной свободы через свободу выбора) и феминизм. Их идеи ответственности за свою жизнь и половой свободы подготовили сексуальную революцию 1960-х годов.

Парочка французских философов - Жан Поль Сартр и Симона де Бовуар сделали свой союз испытательным полигоном для новых идей. Официально Жан Поль и Симона никогда не были мужем и женой: их связывало нечто большее, чем страсть, большее, чем любовь, и даже большее, чем дружба. Между этими соратниками и единомышленниками во всем никогда не было конкуренции. Они придавали друг другу уверенности в борьбе с идеологическими противниками; благодаря этой вере в собственную правоту пара приобрела тысячи последователей по всему миру. Сартр и де Бовуар никогда не имели общего дома, но не могли друг без друга. Их гражданский брак-сотрудничество продолжался 51 год - до смерти Жана Поля в 1980 году.

Мармеладный бунт


В апреле 1953 года в ГДР подняли цены на многие товары, в том числе на сахар. Он и так-то не всегда был в продаже, а теперь потянулась цепочка падений производства в пищепроме, и скоро в магазинах пропали варенье и конфитюр.

А надо сказать, бутерброды с вареньем традиционны для завтрака немца. И вот тебе на: политика партии и правительства лишила народ любимого завтрака! Рабочие, терпеливо сносившие все беды первой половины XX века, возроптали.

Те, кто сообщал об этом в Москву, то ли по небрежности, то ли нарочно не перевели на русский немецкое слово Marmelade (варенье), и получилось, что наши новые друзья негодуют из-за нехватки мармелада.

Рабочие Германии жили лучше советских, а потому руководство СССР, услышав о мармеладе, возмутилось: дескать, зажрались немцы.

Отец желтой прессы

Уильяма Рэндольфа Херста по праву можно считать родоначальником современной журналистики со всеми ее безусловными плюсами и еще более безусловными минусами. Колумнистика, медиа-магнат, желтая пресса - все эти понятия вошли в обиход именно благодаря ему.

Херст родился 29 апреля 1863 года в семье миллионера. Папаша Херста владел серебряными рудниками и угольными шахтами в Калифорнии. Однажды он выиграл в карты и вместо денег получил от должника газету San Francisco Examiner. Не зная, что с этой газетой делать, Херст-старший подарил ее своему 23-летнему сыну. Так началась величайшая в истории журналистики карьера.

Разоблачение коррупционеров приносит большие деньги

К этому времени Херст-младший уже имел кое-какой журналистский опыт. Будучи студентом, он напечатал в университетском журнале настолько оскорбительную для преподавателей статью, что его исключили. Несколько лет он проработал репортером в газете The New York World, которая принадлежала крупнейшему медиа-магнату того времени Джорджу Пулитцеру.

В собственном издании Херст сразу же начал проводить собственные идеи, которые сейчас кажутся банальными, а тогда выглядели революционными. Сенсацию можно сделать из любой чепухи. Важна не тема, а подача материала. Главное - соответствовать запросам публики.

За год тираж газеты вырос вдвое. Херст специализировался на разоблачении коррупционеров. Но вот беда: отец-миллионер сам был сенатором и не приходил в восторг от сыновьих разоблачений. В итоге он сначала прекратил финансировать газету, а потом и вовсе лишил сына наследства.

Чалма над пиренеями

После смерти пророка Мухаммеда власть в Арабском халифате в 661 году перешла к династии Омейядов (по названию рода омейя из арабского племени курайш). При них границы халифата со столицей в Дамаске расширились от Средней Азии до Атлантики. Именно они завоевали Северную Африку (Магриб), обратив в ислам значительную часть местных берберов.

Арабов, завоевавших Испанию, называют маврами. На самом же деле мавры - берберские племена, которые отличались особым фанатизмом и воинственностью и вошли в арабское войско, двинувшееся в Европу.


Приглашение... захватчиков

В 711 году одна из вестготских группировок на территории Пиринейского полуострова призвала на помощь арабов и берберов из Северной Африки. Мавританским корпусом руководил генерал Тарик ибн Зияд. В первом же сражении войска Тарика разбили вестготов. Вестготы за два столетия до мавров тоже пришли в Испанию, как захватчики создали в Иберии государство с центром в Толедо. Поэтому они не имели поддержки среди местного населения и не смогли оказать достойного сопротивления новым завоевателям. С тех пор название «Гибралтар» (в переводе - «Гора Тарика») навсегда осталось на карте мира.

Олимпийский король

Ровно полвека греческим королевством правил уроженец Дании король Георг I. За это время выходец из северной страны сумел стать своим для греков. Его убийство в 1913 году стало для жителей Эллады настоящей трагедией. И по сей день греки считают, что смерть короля Георга I стала прологом к нестабильности, постоянным войнам и переворотам, преследовавшим Грецию более 60 лет.

Так уж получилось, что, став в 1830 году независимым государством после двух последующих лет смуты и мятежа, Греция озаботилась поиском для себя монарха. В 1832 году державы-покровительницы Греции (Англия, Россия, Франция) предложили на греческий престол кандидатуру 17-летнего баварского принца Оттона. Он просидел на троне почти три десятка лет. В марте 1862 года в Афинах вспыхнуло восстание против засилья баварцев в правительстве Греции. На вакантный престол оказалось несколько претендентов. Англия выдвинула кандидатом второго сына королевы Виктории, герцога Альфреда Эдинбургского.

«Шестиголосный» монарх

На всеобщем референдуме, который был проведен в Греции, Альфред одержал убедительную победу. За него проголосовали 230 тысяч человек (более 95% принявших участие в голосовании). Но королем Греции он стать не смог, так как задолго до этого Великобритания, Франция и Россия подписали договор, по которому ни один член их монарших фамилий не мог занять греческий трон. По той же причине от трона отказались множество других кандидатов. И лишь датский принц Кристиан-Вильгельм-Фердинанд-Адольф-Георг Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбургский, набравший только 6 (шесть!) голосов и занявший 18-е место среди претендентов на престол, устроил всех. Любопытно, что во время референдума в бюллетенях не было списка кандидатов в греческие монархи и любой подданный мог предложить себя в короли.

Тайна средневековых картин

На репродукциях некоторых картин и икон мастеров Средневековья можно увидеть странные объекты - загадочные летающие диски, лучи в небе и людей в скафандрах.

Сторонники существования НЛО утверждают, что художники и скульпторы средневековой Европы изображали свои встречи с неизвестными представителями другого разума. Но возможно, все не так, а просто люди пытались поделиться с потомками своими научными знаниями, которые церковники считали дьявольскими.

Космонавт в храме

Загадочный горельеф на стене средневекового собора, который начал строиться в 1102 году в испанском городе Саламанка, до сих пор ставит ученых в тупик. Дело в том, что на нем изображен астронавт в скафандре. Высеченная из камня фигура поражает своими мельчайшими подробностями. На груди человека в скафандре - коробка какого-то прибора, напоминающего дыхательный аппарат, позади идут шланги, ноги обуты в ботинки на рифленой подошве. Словом, живое воплощение фигурок, которые были модны после полета Гагарина в космос. С одной лишь разницей - стенам собора почти тысяча лет. Напрашивается невольное предположение: а что, если строители храма, зная секрет полетов в космос, решили передать его потомкам?

Чтобы не раздувать ажиотаж вокруг древнего здания, администрация собора говорит, что фигурка звездного путешественника появилась в храме лишь в 1990 году. В то время шла реставрация древнего памятника архитектуры, и один из скульпторов решил таким образом «пошалить». В подтверждение данной гипотезы хранители здания утверждают, что впервые фигурку заметили лишь в 1995 году.

Это чрезвычайно странно, так как кафедральный собор еще в 1985 году, за несколько лет до начала реставрации, был взят под охрану ЮНЕСКО как общечеловеческое достояние. Все документы по реставрации памятников такого уровня проходят множество согласований, в том числе и международную экспертизу. Поэтому просто добавить в гирлянду средневековых фигур астронавта или кого-либо еще в принципе невозможно. Тем более что католические каноны, разработанные церковью в Средние века, нельзя нарушать под страхом смерти.

Воскрешенная «принцесса»

Всех российских кладоискателей до сих пор будоражит одна, совсем недавняя, по историческим меркам, тайна. А именно: куда делись немалые сокровища семьи последнего императора России Николая II. То что они были, сомнений не вызывает, этому факту есть немало свидетельских подтверждений. Как остается фактом и то, что их судьба неизвестна до сих пор.

В 1916 году, опасаясь вторжения в столицу немецких войск, Николай II издал указ, по которому все ценности Петроградского монетного двора должны были быть эвакуированы в Москву. Уже оттуда они отправились на Урал. Известно, что «золотой эшелон» из трех вагонов, в котором хранились 1360 килограммов золотых монет, до Урала дошел и... бесследно исчез.

Единственное, что удалось узнать «комиссарам», - поезд разгрузили на каком-то уральском (или даже сибирском) заброшенном полустанке. И все сокровища, видимо, закопали в землю.

Но и это еще не все. Золото из Монетного двора было далеко не единственным сокровищем царской фамилии богатейшей и мощнейшей в мире (по тем временам) державы - России. И, скорее всего, эти ценности были распределены и спрятаны в разных местах, так как страну будоражили революционные потрясения и Николай II прекрасно понимал, что в такой ситуации «нельзя хранить все яйца в одной корзине». Есть предположения, что порядка 40 миллиардов долларов лежало на западных секретных счетах.

Поле брани

Бывают ситуации, когда... ну просто не хватает нормальных слов! Спасает обсценная — непристойная — лексика. Ее не запретить законом и не искоренить занудными нравоучениями. Есть более интересные основания для поддержания чистоты речи.


Все эти “нехорошие” слова — часть славянского культурного наследия. В языческий период то, что сейчас называют матом, было совершенно обязательным сопровождением сложных и важных обрядов плодородия и слух никому не резало. Доказательство — существование с древних времен множества населенных пунктов, озер, реке явно неприличными названиями.

Но христианство обсценную лексику и связанные с ней ритуалы не приветствовало и постепенно перевело в статус “непристойных”. Хотя ругательства еще долго оставались чрезвычайно популярными во всех слоях старорусского общества (подобные выражения встречаются даже в официальной переписке). Нецензурными, то есть запрещенными в печатных изданиях, они стали лишь в XVIII веке.