суббота, 1 марта 2014 г.

Александр Бауров. Нойоны. Сумерки Эрафии

Прошло 10 лет после войны с эльфами. Сумерки сгущаются над могучим королевством людей — Эрафией. Вера в Белых Магов теряет силу. Алчные вельможи готовы на все, чтобы захватить трон. Соседние государства ждут момента, чтобы вцепится друг другу в глотку. Лишь горстка храбрецов оказывается на последнем рубеже перед мраком и хаосом гражданской войны, войны, являющейся лишь тенью настоящей угрозы — угрозы Нойонов. Страшная воля древних чародеев постепенно проникает в королевские дворцы, рыцарские замки и крестьянские хижины. Воля Магии и Меча.

Отрывок из книги:

Земли бессмертных, цитадель Агону,
6 путь Лун, 987 год н. э.

Над серыми водами летел слепень. Его легкий хитиновый панцирь переливался под яркими лучами. Солнце давно миновало полдень, но до моря было еще далеко. В своей дельте река была почти полмили в ширину, и перелететь ее маленькому насекомому было тяжело. Сильный теплый океанский ветер так и норовил швырнуть слепня вниз. Из последних сил он поднялся над приближающимся берегом, внизу мелькнула высокая набережная черного камня, рядом мостик, ограда и линия высоких колонн. Слепень опускался, сил не было, но вокруг уже был город, ему чудились запахи пищи и тлена.

Чуть поползав по темному древнему камню ограды, он пригрелся и совсем перестал двигаться. К теням, отбрасываемым колоннами и завитками ограды, прибавились еще две. Маленький уставший слепень не видел этого, не осознавал угрозы. Он ничего не понял и тогда, когда рука в перчатке темно-фиолетового металла потянулась к ограде и вмиг раздавила это хрупкое тельце.

Жан-Мишель Генассия. Клуб неисправимых оптимистов

Жан-Мишель Генассия — новое имя в европейской прозе, автор романа «Клуб неисправимых оптимистов». Французские критики назвали его книгу великой, а французские лицеисты вручили автору Гонкуровскую премию.

Герою романа двенадцать лет. Это Париж начала шестидесятых. И это пресловутый переходный возраст, когда все: школа, общение с родителями и вообще жизнь — дается трудно. Мишель Марини ничем не отличается от сверстников, кроме увлечения фотографией и самозабвенной любви к чтению. А еще у него есть тайное убежище — это задняя комнатка парижского бистро. Там странные люди, бежавшие из стран, отделенных от свободного мира железным занавесом, спорят, тоскуют, играют в шахматы в ожидании, когда решится их судьба. Удивительно, но именно здесь, в этой комнатке, прозванной Клубом неисправимых оптимистов, скрещиваются силовые линии эпохи.

Отрывок из книги:

Марта Балаж была записной кокеткой и невыносимо скучала в Дебрецене, жалком провинциальном венгерском городишке, куда ее мужа Эдгара, главного инженера Мадьярских железных дорог, перевели в 1927 году, назначив на пост регионального управляющего. Марта тосковала по беззаботной жизни опереточной дивы и волнующему миру Оффенбаха и Легара, вспоминала, как перехватывало от страха дыхание перед выходом на сцену и как волновался зал во время исполнения коронных арий. Ей не хватало веселых товарищеских пирушек и долгих гастролей, когда артисты садились в поезд или автобус и ехали в Братиславу, Бухарест, Австрию или Германию. Она не могла забыть, как кружилась от оваций голова и тот случай в Загребе, когда ее вызывали семнадцать раз. В двух синих венецианских альбомах Марта бережно хранила газетные вырезки. Прочесть статьи она не могла по причине незнания итальянского, зато могла полюбоваться своим именем. В статьях из пожелтевших от времени газет восхвалялось ее легкое и подвижное сопрано и высокие ноты, которые могли бы открыть перед ней двери оперы — настоящей, той, где поют Верди и Бизе, если бы… если бы… она и сама не смогла бы сказать, чего именно ей не хватило — удачи, таланта или смелости. Марта могла бы продержаться на сцене еще несколько лет, если бы не испытывала панического ужаса перед будущим, не боялась закончить, как все пожилые расплывшиеся актрисы, которых сначала задвигают на подпевки, а потом и вовсе увольняют. Марта спохватилась вовремя, удачно вышла замуж и чувствовала себя гранд-дамой среди неотесанных мещанок Дебрецена, но, боже мой, до чего же она ненавидела этот гортанный выговор провинции Хайду-Бихар, населенной одними пентюхами да лесными медведями.

Дорис Лессинг. Бабушки

Дорис Лессинг получила Нобелевскую премию по литературе с формулировкой: «Повествующей об опыте женщин, со скептицизмом, страстью и провидческой силой подвергшей рассмотрению разделенную цивилизацию». Именно об опыте женщин и о цивилизации, выставляющей барьеры природному началу, пойдет речь в книге «Бабушки». Это четыре истории, каждая из которых не похожа на предыдущую.

Новелла, давшая название всей книге, — самая, пожалуй, яркая, искренняя, необычная. Что делать женщине, которая любит сына подруги? Природа подсказывает, что надо отдаться чувству, что никогда она не будет так счастлива, как в объятиях этого молодого человека. Но благоразумие заставляет ее отказаться от любви.

Кто-то увидит в этой истории архетипическое начало, миф об Эдипе, другие — борьбу природы и социума, третьи — трагедию немолодых женщин, пытающихся ухватить свою долю счастья. Но как бы то ни было, «Бабушки», как и другие три произведения, составляющие сборник, не оставят равнодушным никого.

Новелла была экранизирована — в 2013 году вышел фильм режиссера Анн Фонтен «Две матери», который в российском прокате назывался «Тайное влечение».

Филип Норман. Мик Джаггер

Мик Джаггер — живая легенда и многоликая икона современной культуры. 2013 год явился для него этапным во многих смыслах: вечному бунтарю исполнилось 70 лет, The Rolling Stones завершили самое громкое в своей истории мировое турне, призванное отметить полувековой юбилей группы, и вдобавок было объявлено, что скоро «сэр Мик» станет прадедушкой. Интерес к его личности огромен, как никогда, однако писать историю своей жизни бывший дебошир, а ныне рыцарь Британской империи категорически отказывается. Что же, приходится за него это делать другим, и новейший труд Филипа Нормана, прославившегося биографиями The Beatles, The Rolling Stones и Джона Леннона, — наиболее исчерпывающий в своем роде. Итак, вы узнаете, как сын простого учителя физкультуры и тихий фанат черного блюза превратился в кумира всемирного масштаба и постоянного героя скандальной хроники, как перед ним падал на колени Стивен Спилберг, а его детей нянчил Энди Уорхол…

Отрывок из книги:

Британский истеблишмент окончательно признал «Битлз» 12 июня 1965 года — каждому присудили по цацке «Кавалер Превосходнейшего ордена Британской империи» в почетном списке на день рождения королевы. Спустя три недели мировой судья Ист-Хэма в Восточном Лондоне еще раз ясно дал понять разницу между национальным достоянием и усугубляющимся национальным позором.

Чарльз Кили, управляющий бензоколонкой «Фрэнсис» в близлежащем Ромфорде, показал, что поздно вечером 18 марта во двор бензоколонки въехал лимузин с шофером за рулем, из лимузина вышло «косматое чудовище» (Билл Уаймен) и спросило, «прибегнув к отвратительным выражениям», нельзя ли зайти в туалет. Когда мистер Кили ответил, что в туалет зайти нельзя, из лимузина вышла «группа из восьми или девяти молодых людей и девушек», включая Мика Джаггера и Брайана Джонса, и Мик якобы оттолкнул Кили с дороги со словами: «Где хотим, там и ссым, мужик». Остальные подхватили этот лозунг и принялись «негромко его скандировать», при этом одна девушка раскачивалась в такт. В кульминации этой пьяной сцены, будто списанной из «Заводного апельсина», Мик, Билл и Брайан, по словам свидетеля, помочились рядком у ограды двора.

Франк Тилье. Адский поезд для Красного Ангела

В окрестностях Парижа обнаружен труп молодой женщины. Убийца расправился со своей жертвой столь странным способом, что полицейские приходят к выводу, что за этим убийством кроется какая-то тайна. Расследование поручается опытному сыщику Франку Шарко. К тому же ему помогает Элизабет Вильямс, специалист по психологии преступников. Поиски заходят в тупик. Недаром соседке комиссара в видениях является некий человек без лица.

Убийства множатся. Каждый раз человек без лица на полшага опережает своих преследователей. Но Шарко принимает брошенный ему вызов.

Глава из книги:

В хранящей могильное безмолвие комнате специалисты научно-технического подразделения полиции устанавливали мощные галогенные светильники, а срочно вызванный на место медбрат брал у меня кровь для токсикологического анализа.

В туннеле снабжения судмедэксперт Живой Труп ожидал от офицера научного департамента Судебной полиции разрешения на осмотр тела. Я же вырвал себя из преисподней и подставил лицо лучам восходящего солнца, а потом уселся на заднее сиденье машины «скорой помощи» во дворе бойни. Запутавшиеся в паутине насекомые свисали вдоль водостоков, в солнечном сиянии напоминая шелковые сережки. Ползучий туман превращал в сплошной серый поток все вокруг, начиная с асфальта, и, насколько хватало глаз, далеко в полях, намертво зажимая пейзаж в тисках печали и отчаяния. Позади, в туманном воздухе, на автотрассе А13, вторя сердечному ритму, коротко всхрапывали автомобильные двигатели.

Роза

Выходит первая книга известного киевского бизнесмена  Гарика Корогодского «Как потратить миллион, которого нет...» с небольшой приписочкой: «и другие истории еврейского мальчика». Не вошедший в нее рассказ вы можете сейчас прочитать.

В жизни каждого мужчины есть своя Роза. Я не исключение.

Шел 1987 год от Рождества Христова и двадцать восьмой от моего. Институт окончен, диплом получен и, более того, показан маме - в отличие от истории трехлетней давности, когда сначала получил, потом нет, потом опять, потом опять нет... Я уже два года как инженер. Мамины девочки в бухгалтерии умыты, их прогнозы на «Быть твоему байстрюку всю жизнь босяком!» разбиты жизнью. В этом году благополучно покинул призывной возраст, в следующем - комсомольский (но не комсомол - из него нерадивый студент Корогодский давно исключен). Работу работаю, деньги не прошу, живу в Москве - что еще можно пожелать любимому сыну для счастья? А вот что!

Каждый мой разговор с мамой, будь то по телефону иль вживую, не обходился без одной темы. Оказывается, маме из-под меня нужны внуки. И тогда она сможет с чистой совестью умереть. А пока она не может без этого спокойно жить. Потому что она хочет понянчить внуков. Именно так - во множественном числе. В этот раз атака обрушилась на меня из трубки междугороднего телефона-автомата.

Татьяна Полякова. Тайна, покрытая мраком

Старушенция, у которой я работала компаньонкой врала на каждом шагу. Что из ее рассказов ложь, а что правда, можно было только гадать. Но, потратив кучу времени, я все-таки выяснила – последним местом ее службы был драматический театр, и вздохнула с облегчением: не окажись бабка актрисой, человечество много бы потеряло, так как актриса она от бога, запросто изобразит что угодно. Например, умирающую. Вот и сейчас, собираясь в очередной раз помирать, она потребовала отыскать ее любимого внука Андрюшеньку. С ним она разругалась пять лет назад и с тех пор не виделась. Как только я ввязалась в эту историю, поняла: кому-то очень не хочется, чтобы снова возник вопрос: куда подевался внучок? Его подозревают в убийстве… Вероятно, по этой причине старушенция полицию избегает, и искать внука предоставила мне. Задание оказалось – поди туда не знаю куда. И чем дальше я шла, тем страшнее становилось…

Отрывок из книги:

— Чувствую, недолго мне осталось мучиться, — заявила Теодоровна, сурово глядя на меня. И тон бабки, и ее взгляд прозрачно намекали: во всех ее бедах виновата я, хотя она еще и не решила, как именно.

До этого момента я пребывала в сладких грезах, представляя дом на берегу теплого моря с собственным бассейном и отпадным видом из окна. И прикидывала, хватит мне трех спален или лучше выбрать дом попросторнее в расчете на детей, которых еще надо было завести, а для начала выйти замуж, желательно за красавца-брюнета с отличной фигурой, покладистым характером и намерением любить меня долго и неутомимо в ближайшие пятьдесят лет. В очереди никто не стоял, но мечтать мне это не мешало. Последние полгода своей жизни я только этим и занималась, что позволяло избавляться от занудства старушенции. Ко всему прочему от подобных фантазий, с моей точки зрения, была явная практическая польза: если когда-нибудь наткнусь на грузовик, полный денег, не придется долго гадать, на что их потратить. Фантазии мои подразделялись на две группы: мечты по максимуму (дом на море, красавец-брюнет, безразмерный счет в банке и весь мир у моих ног) и мечты по минимуму — в этом случае я, как известный персонаж, на вопрос: «сколько вам надо для полного счастья?» — могла ответить с точностью до копейки: два миллиона восемьсот пятьдесят тысяч плюс тридцать тысяч на поездку в Турцию (неделя беззаботной жизни на море), дальше сама справлюсь. Итого: два миллиона восемьсот восемьдесят тысяч рублей.