вторник, 29 июля 2014 г.

Зеркальные очки. Антология киберпанка

Зеркальные очки. Антология киберпанка
Мир будущего — страшный, суровый, непредсказуемый. По какому бы сценарию ни пошли события, нас не ждут ни Мир Полдня, ни ура-будущее, описанное в западных палп-журналах. Просто потому, что из нынешнего «здесь и сейчас» в утопию не перепрыгнуть. И поэтому единственное, что остаётся здравомыслящему фантасту, — снять наконец розовые очки, надеть зеркальные и пристально вглядеться в то самое «прекрасное далёко».

Мы привыкли к тому, что киберпанк - это стильные тексты с панковатыми хакерами, у которых в затылке пара разъёмов для компа, в кармане джинсов - пакетик фантастического наркотика, а за окном комнатушки — уродливый мегаполис. Однако, как водится, исходный, истинный киберпанк выглядел несколько иначе, и отнюдь не продвинутый компьютерно-футуристический антураж считался главным его признаком.

Чтобы это уяснить, в идеале надо, конечно, прочесть тот корпус киберпанковских текстов, который худо-бедно, но всё же издали на русском за последние годы. Ну а желающим получить квинтэссенцию жанра достаточно прочитать «Зеркальные очки» (1986) - программную, культовую антологию, составленную Брюсом Стерлингом.

Из двенадцати текстов, вошедших в неё, раньше на русском издавались пять, но «Фантастика» сделала новые переводы (на мой взгляд, более удачные), да и в любом случае тут важна вся картина в целом, а не отдельные кусочки витража. Первое, что ждёт среднестатистического читателя фантастики, - шок. Типичных киберпанковских рассказов - тех, которые с хакерами и футуристическим мегаполисом, - здесь не так уж много. Зато есть, к примеру, история о советском Космограде на земной орбите, пастиш на «Собор Парижской богоматери» в далёком будущем, рассказ-легенда о великом трикстере Гудини... Как сказал с удивлением один мой знакомый, оказывается, киберпанк — это не только «о чём», но и «как». И здесь отдадим должное переводчикам, которые это «как» весьма стильно передали, со всеми жаргонизмами и неологизмами.

Олег Кожин. Охота на удачу

Олег Кожин. Охота на удачу
Удача — это стечение обстоятельств, из которого кто-то извлекает выгоду. Неожиданную выгоду, непредсказуемую, что особенно важно. Представьте, что некоторые предметы способны аккумулировать энергию удачи — а группа людей (и нелюдей) научилась собирать её и целенаправленно использовать. Как они отреагируют на появление конкурента, догадаться несложно. О незавидной судьбе юного Герки Воронцова, случайно заполучившего такой артефакт, рассказывает в своём дебютном романе петрозаводский писатель Олег Кожин.

Мы привыкли к тому, что отечественные фантасты игнорируют «нестоличную Россию». То есть о ней, конечно, пишут, и нередко, - но получается или бледная тень Москвы (Питера), или абстрактный индустриальный «миллионник», лишённый индивидуальности, или такой же безликий «город Глупов» с непременной свиньёй в непросыхаю-щей луже на центральной площади. Последним фантастом, всерьёз погрузившимся во вселенную русской провинции, был то ли Василий Щепетнёв с «Чёрной землёй», то ли Дмитрий Скирюк с «Блюзом чёрной собаки». Давненько это было, однако...

Олег Кожин, он же Хельг, родился в Норильске, через несколько лет переехал в Петрозаводск, столицу Карелии. За последние четыре года опубликовал около полутора десятков рассказов. Неравнодушен к литературе ужасов, постоянный автор онлайн-журнала хоррора Darker. «Охота на удачу» — дебютный роман автора. Казалось бы, есть возможность написать что-то глубоко автобиографичное - или наоборот, насквозь эскапистское, не имеющее ровно никакого отношения к «текущей реальности»: про эльфов и гномов или там про американский фронтир. Кожин, к счастью, избежал обеих крайностей. Действие его книги разворачивается в Карелии, но не в Петрозаводске, а в промышленном городке Сумеречи, «не только не миллионнике, но даже и не стотысячнике», как замечает один из героев.

Магия актерского ремесла

актерство

Люди творческих профессий, в том числе и артисты, — частые гости на страницах всевозможных произведений. В кино авторы тоже с удовольствием показывают киносъёмки и Голливуд во всех его проявлениях. Да что там кино — даже в «Гамлете» часть сюжета была посвящена театральной пьесе!

Вот только истории об артистах обычно обходятся без всякой фантастики. Зачем нужна магия, если можно показать иллюзион? Зачем добавлять в сюжет путешествия во времени, если герои и так постоянно примеряют на себя короны и рыцарские доспехи?

Но актёр — профессия настолько загадочная, что нам то и дело кажется: что-то здесь не так. Не может человек просто так взять и перевоплотиться. Может быть, он владеет каким-то тайным знанием, которое отличает его от обычных смертных и позволяет на лету менять облики и настроения. A, может, в деле и вовсе замешаны зловещие заклинания или какая-нибудь неземная технология...

И вот тут-то начинается фантастика.

Открывая дверь

Мистер Барнс открыл дверь. Сам по себе этот поступок вполне невзрачен и даже слегка простоват. Ничего примечательного в нём нет. Дёрнул за ручку, надавил плечом для быстроты и сделал шаг вперёд. Спорим, вы поступаете точно так же! Открываете дверь и делаете шаг навстречу тому, что вас ждёт за ней. Мистер Барнс поступил аналогично и теперь беспомощно барахтался в пучине космического пространства. Бедняжка! Ему, наверное, холодно, а радиация и перепад давления отнюдь не благоприятствуют самочувствию отважного человека. К счастью, мистер Барнс вскоре открыл для себя другую дверь, в сады Эдема.

Боюсь, придётся отправиться немножко в прошлое и выяснить причины этого поступка, а то мне тут задают вопросы относительно сего. Эх, где же там мой плутоний и одна целая двадцать пять сотых гигаватта?!

Пять минут назад.

— Я должен сделать это! — сказал мистер Барнс чуть надрывающимся голосом, отключая герметизацию шлюза корабля «Поларис».

После чего он крепко сжал в руке цилиндр с какой-то мутной жидкостью и открыл дверь...

Ну вот, дело сделано, теперь мы знаем, как он сделал это! Хм! Как, вам ещё нужно знать— почему?, любознательные мои читатели. Хорошо, я согласен.

Неделя до этого.

Корабль «Марсианский экспресс» перестал выходить на связь. На его поиски был отправлен космический шлюп «Поларис» с семью членами экипажа. Его конечной точкой прибытия была планета Марс. Кто бы мог подумать?! Особая конструкция «Полариса» позволяла тому сесть на поверхность самому, без использования различных посадочных модулей. Место приземления, то есть примарсианивания было выбрано не случайно. Именно из этих координат был в последний раз получен сигнал с пропавшего судна.

Автоматизированные роботы-дроны шустренько заполнили отпечатками своих шин низкого давления близлежащие пустынные пространства. К полному безразличию этих металлических и отчасти пластмассовых машин они обнаружили следы «Марсианского экспресса». Следы вели к месту раскопок за одним их безликих марсианских холмов.

Мессия

Старик хотел знать всё, но не верил ни единому слову. Он спрашивал, жадно проглатывая ответы, и тут же недоверчиво тряс своей нечёсаной неопрятной бородой или бормотал под нос что-то вроде «небывальщина», «придумал тоже», «сказки всё это». И, тем не менее, продолжал спрашивать.

— Значит ты — хранитель семени,— проговорил он и умолк, точно пробуя на вкус это слово. — И какое семя ты хранишь? И для чего? Что в нём такого ценного? А у тебя их много, этих семян? Все разные, или как? Может, у тебя есть семена сонной травы, а? От семян сонной травы я бы не отказался. Я бы выменял у тебя немного на...

— Нет, не то, — перебил его тот, кто назвался хранителем. — У меня нет семян сонной травы или какого-то другого дурмана. Я действительно ношу с собой Семя, только у меня оно всего одно и оно многократно ценнее, чем семя любого растения. Оно не выменивается ни на что.

— Всего одно?

— Да. И поэтому оно не должно пропасть даром.

Старик тряхнул бородой:

— Что-то я не понимаю. Что можно получить от одного семени?

— От этого — многое. Здесь, — хранитель указал на свою котомку, — то, что поможет людям выжить. Даст здоровую пищу, чистую воду и поможет излечиться от язв. А потом — и обзавестись здоровым потомством.

Старик недоверчиво покосился на котомку.

— Колдовство...— пробормотал он под нос, но хранитель услышал его.