По щучьему веленью

В сказках транспортные проблемы решаются просто: герой получает магический объект, позволяющий перемещаться куда угодно. Ковер-самолет, сапоги-скороходы, волшебный конь, лампа с джинном — фантазия у предков была богатой. В наши дни за мечты отвечают фантасты и футурологи, а ученые пробуют воплотить описанное ими в реальность.

Но то, что прекрасно звучит на словах, на деле оказывается весьма затруднительным. Телепортация стала привычным атрибутом фантастических рассказов и фильмов, но в том виде, о котором мы мечтаем, этот процесс пока невозможен. Современной физике известен только один вид телепортации — квантовая, когда на расстояние передают не элементарную частицу, а ее состояние.

Если взять пару «сцепленных» (как выражаются физики, «запутанных») частиц и разнести их на любое расстояние, изменение состояния одной из частиц мгновенно вызовет такое же изменение другой частицы. Более 20 лет назад физик Чарльз Беннетт и его коллеги придумали, как использовать запутанные частицы, предложив с их помощью переносить квантовое состояние одного объекта на другой. Процесс, впервые осуществленный в 1997 году, получил название квантовой телепортации. В 2012-м группа ученых под руководством Антона Цайлингера провела оптическую телепортацию на расстояние 143 километра, и этот рекорд пока никем не побит. Но перемещаться в пространстве человеку это вряд ли поможет.

Александр Тюрин. Зона Посещения. Луч из тьмы

Хармонтская Зона Посещения. 2020-е годы.

Владелец корпорации «Монлабс» Дюмон обуреваем идеей создания новой жизни, каковой еще нет на Земле, и уверен, что Зона поможет ему превратиться в демиурга. Орудием Дюмона становится Лауниц – неудачливый режиссер, пациент психиатрической клиники и банкрот, которого мафия ставит на «счетчик». В его мозг имплантирована память пропавшего без вести в Зоне сталкера, которому, скорее всего, удалось найти самый загадочный артефакт – «смерть-лампу». Вместе с наемниками «Монлабс» и женой пропавшего сталкера Лауниц идет к «сердцу» Зоны по самому опасному маршруту. Тем временем иноматериальная жизнь начинает выходить из Зоны в город, трансформируя то, что может подчинить, и разрушая все остальное. И только Лауниц, человек, представляющий собой двойную загадку, способен остановить ее.

Отрывок из книги:

Для автоматического отеля японского типа, где он единственный постоялец, здесь слишком много звуков. А вообще-то он здесь единственное живое существо. Идеальное место, чтобы окончательно сбиться с катушек. Комната в девять квадратных метров, или сколько там в футах… Он так и не привык к англосаксонской системе…

Когда он прибыл два дня назад, кибероболочка отеля поздравила его с возращением. Оказывается, что тут уже жил постоялец с тем же именем и фамилией, с той же датой рождения, целых полгода. Но он об этом ничего не помнил. Он знал название немецкого городка, в котором родился, но не мог оживить никаких воспоминаний о детстве. Странно, но он даже не помнил, где находился, прежде чем оказаться на Ориджин-стрит и пойти в гостиницу.

Критическая масса

Представляя себе технику ближайшего будущего, не стоит забывать наряду со сверхбыстрыми и экономичными авто и услужливыми домашними роботами нарисовать в воображении машины для переработки пластика. Решение задачи, стоящей перед коллегами мультипликационного ВАЛЛ-И, для человечества может быть важнее, чем минуты, выигранные по дороге в аэропорт.

Пластмассовый мир победил — а среди проигравших оказались не только изделия из металлов, дерева и других материалов, но и мы с вами.

Исследователи подсчитали, что в среднем на то, чтобы пластиковое изделие полностью разложилось, требуется более 500 лет. В действительности у каждого вида пластмасс — свой срок: 500 лет требуется бутылке из-под кока-колы, а пакету из супермаркета хватит и столетия, но и это довольно внушительный срок. При нынешних темпах производства пластика планета быстрее покроется сплошным слоем разноцветного мусора, чем успеет разложиться то, что мы выбросили.

Елена Крюкова. Русский Париж

Русские в Париже 1920–1930-х годов. Мачеха-чужбина. Поденные работы. Тоска по родине — может, уже никогда не придется ее увидеть. И — великая поэзия, бессмертная музыка. Истории любви, огненными печатями оттиснутые на летописном пергаменте века. Художники и политики. Генералы, ставшие таксистами. Княгини, ставшие модистками. А с востока тучей надвигается Вторая мировая война. Роман Елены Крюковой о русской эмиграции во Франции одновременно символичен и реалистичен. За вымышленными именами угадывается подлинность судеб.

Отрывок из книги:

Судомойка в кафэ. Хорошо, к дому близко.

Дочь взрослеет. Сын растет. Время крутит вихри над живыми их головами. Выкручивает ее, Анну, как тряпку. Сколько тряпок видели руки! Мокрых, ветхих; дырявых. Вот и сейчас, в этом кафэ, снова мокрая тряпка в руках. И пальцы, ладони болят, трескаются от соды.

Повар груб с ней донельзя. Она никогда не видела, чтобы люди так грубили.

Уж лучше бы убил. Орет, кулаками трясет перед носом, брызгает слюной.

Что она делает не так? Она чисто, чисто моет посуду. Горы грязной посуды. Люди едят и пьют из нее. Люди окунают ложки, втыкают вилки в месиво, наваленное в миски, тарелки, чашки, — и вбирают это губами, глоткой. Почему человек обречен на вечный голод? Голод и любовь, проклятье богов.

Нечеловеческий фактор

Можно ли доверить автоматике такую ответственную вещь, как пассажирские перевозки? По привычке хочется ответить «нет» — однако человеческий фактор был и остается причиной слишком многих транспортных трагедий, а значит, в будущем машинисты поездов и водители автобусов останутся не у дел. Собственно говоря, это будущее понемногу наступает.

Чтобы попасть в это будущее прямо сейчас, тоже требуется воспользоваться пассажирским транспортом — правда, пока еще таким, который не обходится без человека за штурвалом (автопилот гражданских воздушных судов не в счет). Выбирайте, что вам больше по душе — Сингапур, Ванкувер или, быть может, Париж: во многих городах вы уже сегодня сможете запросто прокатиться по линии метро без машинистов. Где-то — как в Тулузе или Лионе — вообще нет ни одного машиниста во всей подземке. А в некоторых европейских городах — например, в Милане или Ла-Рошели — пассажирский транспорт, который «себе на уме», понемногу вливается в общий дорожный поток: на улицы выходят автобусы без водителей.