Забудьте про конфиденциальность персональных данных

Еще в 2000 году глава Sun Microsystems Скотт Макнили сказал: «Все, конфиденциальность сведена к нулю — пора оставить подобные предрассудки в прошлом». Прошедшие годы подтвердили эту мысль.

В середине 90-х в странах Евросоюза законодатели вознамерились проявлять заботу о защите персональных данных (Personally Identifiable Information, PII). Народные избранники, судя по текстам принятых ими законов, считают персональными данными «любую информацию, относящуюся к определенному или определяемому на основании такой информации физическому лицу, в том числе: фамилию, имя, отчество; год, месяц, день и место рождения; адрес, семейное, социальное, имущественное положение, образование, профессию, доходы и другую информацию (паспортные данные, финансовые ведомости, медицинские карты, биометрию и т. д.)». Все эти сведения сегодня — секрет Полишинеля; конечно, их стоило бы сохранять, но на практике, за редким исключением, они давно стали достоянием общественности. А вот четкого представления о том, что именно надо понимать под PII, нет, поэтому сколько законодательных и регламентирующих актов, столько и определений PII. Доступность собственно PII особой угрозы не представляет, нестрашно, что кто-то узнает ваш адрес или телефон, — угроза возникает в случаях, когда PII используются как идентификатор для доступа к различного рода изменяемым базам данных, содержащим критически важную личную информацию.

Как бы мы того ни опасались, сегодня из разных источников можно собрать намного больше данных о человеке, чем содержится в любых PII. Количество сведений, которые распространяет о себе современный человек, растет по экспоненте. Где бы мы ни были, что бы ни делали (от заказа такси для поездки в аэропорт до сдачи отчета по командировке), мы оставляем информационные следы, которые можно собрать, проанализировать и сделать выводы.

Мертвый сон

Любишь свое тело днем, балуешь его спортивным залом и пробежками? Возможно, именно это убивает тебя ночью.

Прежде чем выключить свет, Дара, молоденькая пухленькая сотрудница лаборатории сна, опутывает меня проводами с головы до ног. С полдюжины электродов закреплены на моем черепе, датчики давления воздуха расположились около ноздрей и рта, мониторы сердечного ритма и дыхания — на груди, сенсоры движения — на веках, нижней челюсти и ногах. Все, что произойдет со мной этой ночью, включая скрежетание зубами и подергивания ног, будет записано. Мы хотим выследить вора, призрака вроде Фредди Крюгера, который крадет мое либидо, энергию и интеллект, а возможно, и жизнь, пока я сплю.

Полное имя этого грабителя обструктивное апноэ сна. Это ругулярная полная или частичная закупорка дыхательного горла во сне. Такое бывает, например, если мышцы трахеи слишком сильно расслаблены или не в тонусе. Дыхание останавливается (в некоторых случаях на минуту и более) — в крови происходит выброс адреналина и резко повышается давление.

Нарастающая нехватка воздуха ведет к т.н. микропробуждению — оно длится ровно столько, чтобы ты успел сделать глубокий вдох и вновь провалиться в сон (твое сознание даже не успевает зафиксировать эту побудку). Вместе с Морфеем к тебе возвращается апноэ, и все начинается сначала: трахея расслабляется, ее стенки спадаются, давление опять растет... Короче, ты спишь, а твоя кровеносная система работает как сумасшедшая. И это самый прямой путь к инфаркту или, например, инсульту — как повезет.

Качок или торчок?

Оказывается, можно подсесть не только на вредные для здоровья занятия. Полезная привычка ходить в спортзал способна превратиться в серьезную зависимость с поиском кайфа любой ценой.

Проходя мимо бара по дороге в спортзал, ты, наверное, гордишься тем, что не занимаешься ничем саморазрушительным (по крайней мере, сегодня). Но подожди-ка — через полчаса ты уже как одержимый проливаешь ведра пота на беговой дорожке и нетерпеливо скачешь от одного тренажера к другому — в погоне за кайфом от упражнений.

Эта идея кажется смешной, но у некоторых мужчин желание стать быстрее, лучше, сильнее выходит из-под контроля. “Если ты тренируешься толь ко ради прилива кайфа после физических нагрузок, то, возможно, ты принадлежишь к тому меньшинству, которое страдает нездоровой зависимостью от фитнеса”, — говорит Пол Рассел, спортивный психолог из Университета Болтона.

Глаза велики

Катастрофы происходят не так уж часто. Тогда почему же мы так настойчиво прокручиваем в голове самые чудовищные сценарии?

Сначала я вижу в перекрестье прицела мою жену. Потом — маленькую дочь. Они направляются в продуктовый магазин около нашего дома. Когда они пересекают парковку, из полуавтоматической штурмовой винтовки Bushmaster ХМ 15 вылетают две пули калибра 223. За доли секунды они настигают цель — и все, что я люблю, окутывает завеса кровавых брызг.

Это жуткая картина — но она занимает все мои мысли. Кто он и где, этот лунатик, который случайно остановит свой взгляд именно на моей семье и нажмет на спусковой крючок, то ли пополняя какой-то свой неведомый счет, то ли упиваясь властью, то ли просто “для прикола”?

Вряд ли можно меня винить за эту вереницу кошмаров. В конце концов, тому есть причины. 11 лет назад моя семья жила в городке Гленмонт, штат Мэриленд. В те дни этот пригород Вашингтона был эпицентром террора. Помнишь двух переевших религии придурков, Джона Аллена Мухаммада и Ли Бойда Малво? Они стреляли в людей из белого фургона, а потом стремительно скрывались с места преступления? Так продолжалось три томительных недели. И шесть жертв “вашингтонского снайпера” были убиты в пределах 10 км от нашего дома (одна так и вообще — в соседнем квартале).

В те дни моя жена просто отказывалась покидать дом и запрещала выносить из него новорожденную дочь. А я вздрагивал от каждого шороха и озирался, даже когда шел в туалет. Несколько раз мы слышали предрассветный вой сирен множества полицейских машин — знак того, что еще одна жизнь оборвалась.

Про начальников

На первом курсе университета мыс другом Собакиным устроились работать корреспондентами в одно перспективное издание: я, под псевдонимом Карл Зимбфельштуцер, в отдел молодежной политики, а он - как человек беспринципный - в отдел писем, под псевдонимом Ольга Перова. До Собакина Ольгой Перовой подрабатывал криминальный репортер К., но в последнее время он был сильно занят - отмечал рождение сына.

Минул год, как вдруг нас с Собакиным вызвал главный редактор Н. и, впервые глядя на своих корреспондентов с восхищением, сказал: "Идиоты! Идиотские идиоты идиотические!" Честно говоря, мы отнеслись к его реплике как к рабочей - следом ожидали услышать ответственное поручение. Но он снова повторил, и опять с придыханием: "Идиоты идиотские!"

Две одинаковых рабочих реплики были редкостью для Н., скопившего к своим тридцати годам богатый запас ругательств. Он, наконец, объяснился: "Как можно год проработать в компании и ни разу не поздороваться с генеральным директором! Ему обидно! Он вам зарплату платит!"

В общем-то, мы подозревали, что в конторе есть гендиректор, но кто же знал, что это тот чувак, кого мы подрезаем обычно у дверей столовой. Решив повиниться, на следующий день мы по несколько раз, у столовой, в столовой и после столовой, торжественно здоровались с боссом за всю выплаченную в течение года зарплату, а беспринципный Собакин - еще и за отпускные. После этого директор в кратчайшие сроки выстроил собственную столовую и стал обедать отдельно.