четверг, 26 декабря 2013 г.

Дмитрий Даль. Шагнувший в небо

«Рожденный ползать — летать не может!» — повелели древние, но Даил верил, что ему суждено переписать Карту рождения, и однажды он сможет сесть в кабину пилота и подняться с драконом в небо. И судьба послала ему шанс — охотника за головами Криса Кортатоса, который попросил помощи в одном деле, а потом взял его к себе в ученики.

Немало приключений переживет Даил, прежде чем сможет подружиться с драконами и подняться в небо. Тем временем на Даригар надвигается война, в которой Даилу предстоит стать героем, о котором слагают легенды…

Отрывок из книги:

Папаша Троффеллиус бросал в их сторону взгляды, полные подозрения и любопытства. Ему не терпелось узнать, откуда вернулись мальчик и охотник, да еще в таком потрепанном состоянии. Охотник явно с кем-то сражался, вон и следы крови на лице об этом говорят, а мальчик выглядел настолько усталым, что того гляди заснет прямо за столом. Вон глазами как хлопает, со сном борется. Но трактирщик не решался подойти и полюбопытствовать. Видно было, что мальчика и охотника связывает общая тайна, и делиться ею с кем бы то ни было они не собираются. Папаша Троффеллиус решил, что, как только Крис Кортатос уйдет, он обязательно попытается вызнать все у мальчишки. Авось, получится, и Даил все расскажет.

Горели фонари, освещая питейную залу. Жарко трещал в камине огонь. Хлопала входная дверь, впуская новых гостей и порывы холодного морозного воздуха с улицы.

Они вернулись полчаса назад, но все никак не могли забыть события сегодняшнего дня.


Крис заказал себе и мальчишке по тарелке гречневой каши с мясом, полкаравая хлеба и две кружки темного пива, от которого Даил категорически отказался. Пришлось ему еще гренш заказывать. Ждать еду долго не пришлось, а то они загрызли бы папашу Троффеллиуса, настолько были голодны. А может, то, что им удалось выжить в кровавой вакханалии сегодняшнего дня, изрядно добавило им аппетита.

Когда тарелки с едой оказались на столе, они набросились на пищу, забыв, казалось, обо всем. Только слышался стук ложек о края тарелок да нескрываемое чавканье. Казалось, что они настолько поглощены едой, что ни о чем не думают.

Но это не так. Даил не знал, что сейчас чувствует охотник, но он не мог изгнать из памяти кровавые события сегодняшнего дня, а также не мог избавиться от осознания того, что к той дьявольской каше, что творилась еще несколько часов назад на улицах Пятки, а быть может творится и сейчас, он приложил руку. Жадных до плоти и крови духов, в конце концов, он выпустил. И плевать, что эти заклинания навязал на веревку охотник или кто-то другой по его просьбе, — отпустил их на волю он, Даил, который никого никогда не обидел в жизни, который всегда ратовал за справедливость, а устроил кровавую жатву. Он пытался себя утешить, что все погибшие были бандитами, сами отнимали жизни и калечили людей, но убедить себя в этом не получалось. Мало ли, по какой причине человек вступил на скользкую дорожку, может, среди всех этих мертвецов были и невинные люди, или те, кто за свои проступки смерти не заслуживал. А он, согласившись помогать охотнику, обрек их на гибель.

Даил отправлял в рот кашу ложка за ложкой и проклинал себя за то, что согласился помогать охотнику. Отработал бы сегодня смену на заводе, поднялся бы с ужином на крышу, любовался бы полетом драконов и мечтал о них. Вместо этого ввязался в кровавую авантюру, и теперь он боялся, что жизнь уже никогда не вернется в прежнее русло, как бы он этого ни хотел. А хочет ли? Вот в чем вопрос.

Даил вспомнил красивую бездыханную девушку, которую Крис Кортатос притащил из другого мира. Как же она была красива! Кто она? Как оказалась в чужом мире? Что она там делала? Мертва ли она? Зачем она потребовалась охотнику, что он из-за нее рисковал своей жизнью? Стоило Даилу закрыть глаза, как он видел безмятежное, напоенное красотой лицо девушки, и она все больше и больше нравилась ему.

«Уж не влюбился ли я?» — внезапно подумал Даил. Фыркнул в пренебрежении. Вот еще чего удумал. У него есть Рада, и ему больше никто не нужен. В любом случае, эта девушка либо мертва, либо принадлежит охотнику, и нечего себе всяким вздором голову забивать.

Он раз за разом проигрывал в голове события последних часов и сам не заметил, как погрузился в воспоминания.

* * *

Подъем на поверхность дался им тяжело. Крис Кортатос шел первым и нес на руках девушку — бережно, стараясь не повредить и не разбудить, что наводило на определенные мысли. При этом он не уставал ворчать.

— Старый Раух специально его с нами послал, чтобы проклятый фрел убрал нежелательных свидетелей. Вот же старая скотина! Я это сразу подозревал. Надеюсь, Сирень здорово потреплет шкуру Лекарям. Было бы здорово, если бы она и до старого Рауха добралась. Вот же лживая скотина!

Даил шел молча. Ему не о чем было говорить с охотником. Он хотел, чтобы все это побыстрее закончилось, и он вернулся бы в свою мансарду, забрался бы под одеяло и постарался заснуть. Ведь завтра с утра на завод. Только он очень сомневался, что ему удастся заснуть после всего того, что он сегодня видел.

Время от времени охотник останавливался, присаживался на ступеньки и отдыхал. Даил никак не мог понять, почему он это делает. Девушку мальчишка раньше держал на руках, она совсем ничего не весит. Но лицо охотника густо покрывали бисеринки пота. Может, он ранен? Но увидев, как охотник с трудом поднимает свою ношу на руки, Даил догадался, что каким-то образом девушка стала тяжелее.

Первого мертвеца они встретили в коридоре перед очередной лестницей. Он сидел, привалившись спиной к стене, и выпученными от ужаса глазами смотрел перед собой. На его горле красовалась рваная кровавая рана, словно бешеная собака вцепилась ему в глотку. Руки его были в крови. Он, видно, пытался зажать рану, но потерял слишком много крови и устал бороться за жизнь. Рядом с ним валялся меч, который не спас своего хозяина. Мертвец был Джентлом, в этом не было сомнений, как и в том, что над ним потрудились казуши.

Дальше мертвецы стали встречаться все чаще и чаще. Их всех объединяло одно: они были Джентлами и, судя по характерным ранам, их заживо загрызли дикие звери. Теперь Даил видел своими глазами, какую нечеловеческую злобную силу выпустил он на волю. Он не мог поверить, что всего лишь какие-то несколько узелков могли сдержать кровожадных духов. Это не умещалось в его голове.

То, что предстало глазам мальчика, выглядело ужасно. Тела были повсюду. Изуродованные мертвецы лежали в коридоре и в дверях открытых комнат. Было видно, что они не ожидали нападения и пытались спастись, но вездесущие духи настигали их и за стенами, и за дверями. От них не спрячешься, не скроешься. Интересно, смог ли кто выжить в этой мясорубке? Вот худой мальчишка, ровесник Даила, пытался забраться под кровать, когда его настиг казуши. Оторванная нога лежала чуть в стороне, а на подбородке загустело кровавое пятно от прокушенной губы. В этой же комнате седой мужик средних лет с повязкой на правом глазу, по виду истинный пират, оказался пригвожден мечом к стене. Вероятно, им он пытался обороняться от духов, только злобные твари не дали ему никаких шансов на спасение. А быть может, он пробегал по коридору, увидел паренька, лезущего под кровать от страха, и попытался его спасти. Теперь уже не узнаешь, да так ли это важно?

В конце коридора два бойца приняли смерть друг от друга. Что с ними произошло? Почему они напали на своих? Кто теперь может сказать. Голодные духи отравили их разум, заставили увидеть то, чего не было. Вот чернобородый солдат Джентлов и накинулся на своего товарища, норовя отрубить ему голову. Полегли оба.

Даил шел по полю боя, в которое обернулись мирные коридоры заброшенного здания. Этим черным ходом никто не пользовался уже очень давно, — так говорил охотник, но после того, как казуши вырвались на волю, люди пытались спрятаться от разгневанных, ожесточенных в неволе духов. Любая дверь, каждая дырка в заборе казались им спасением. Но все было тщетно.

От запаха свежей крови кружилась голова, и дышать стало тяжело. Побыстрей бы выйти на свежий воздух и не видеть тот ужас, который разворачивался перед глазами.

Даил бросил взгляд на Криса. Охотник бережно нес хрупкую ношу. По его каменному лицу нельзя было понять, что он чувствует при виде всех этих мертвецов. Ведь в сущности, это он виноват в их смерти. Он принес веревочку с заклинаниями. И чтобы освободить девушку из темницы другого мира, выпустил тварей на свободу. Не велика ли плата за спасение красавицы? К тому же не ясно, жива она или уже нет?

Наконец, они оказались в спасительной близости от выхода. Всего каких-то несколько метров, и они на свободе. Даил в предвкушении свободы убыстрил шаг, но наткнулся на спину Криса. Охотник шел медленно и молча. Но чувствовалось, что он тоже хочет побыстрее убраться отсюда.

Крис толкнул плечом дверь и первым вышел на улицу, аккуратно вынося девушку: так, чтобы ненароком не впечатать ее в косяк. Даил выскользнул вслед за ним и шумно втянул ноздрями воздух. Только вот ободряющей свежести не получил. Воздух был наполнен смертью, болью и страхом. Где-то что-то горело, пахло паленой кожей и мясом, а также испражнениями и внутренностями. Словно он переступил порог скотобойни.

Даил растерянно посмотрел на Криса. Тот заметил смятение мальчишки и подмигнул ему.

— Не боись, парень, прорвемся. Тут тоже казуши пошалили. Нам бы только до повозки дойти, а там до Темного города доберемся. Да и духов ты назад загнал, так что не смотри затравленно. Все уже позади.

Даил кивнул.

Охотник бодро зашагал по переулку к улице, где они бросили свою бричку. Трупы Джентлов продолжали встречаться им на пути. Их было много. Телами были завалены улицы. Все они умерли совсем недавно, некоторые еще до сих пор мучились. И смотреть на их страдания без внутреннего содрогания Даил не мог. Хотелось зажмуриться и бежать отсюда сломя голову. Даил с трудом поборол в себе это желание.

Внезапно его заинтересовал привалившейся к стене человек, в котором легко угадывался Лекарь. Казалось, он просто присел отдохнуть после тяжелого трудового дня и задремал. Его грудь мерно вздымалась, лицо выглядело безмятежным. Только сиреневое облако вилось у него над головой, будто материализованные мысли спящего человека.

Это явление очень заинтересовало Даила. Он даже остановился. Охотник это сразу заметил. Тоже встал, обернулся и раздраженно спросил:
— Ты чего? Пошевеливайся давай, драконья отрыжка. Надо побыстрее отсюда свалить. Мало ли кто из Лекарей выжил.

— Что это? — спросил Даил, кивнув в сторону дремлющего в сиреневом облаке Лекаря.

— Это… — Крис бросил быстрый взгляд на спящего, — Сирень в действии. Тот дух, что мы выпустили в последнюю очередь.

— А что он делает? — поинтересовался Даил.

Сиреневый туман и безмятежный наслаждающийся сном Лекарь выглядели безобидно и трогательно. Эта картина не вязалась со всем тем, чему он стал сегодня свидетелем.

— Сирень — один из основополагающих духов тьмы, основная его сущность — дурман, ложь, обман. Он погружает свою жертву в состояние легкой наркотической дремы, околдовывает разум…

— А зачем ему это надо? — перебил нетерпеливо Даил.

Крис нахмурился. Ему не понравилось, что его сбили с мысли, но любопытство мальчика достойно похвалы, и он ответил на вопрос.

— Сирень таким образом питается. Как бы тебе объяснить попроще… — Крис нахмурился и перехватил поудобнее свою ношу. Было видно, что он разрывался между желанием рассказать обо всем мальчишке и побыстрее убраться из опасного места. Победил дар учителя.

— Сирень, как и другие основополагающие духи, обитает в межпространственном и межвременном мешке. Эти духи сильно отличаются от казуши, которые, в сущности, являются освобожденными от пут тела духовными субстанциями людей, отягощенных какими-то смертными грехами. Но это тебе еще рано знать. Не забивай голову…

Крис, рассказывая, продолжил путь. Даил старался от него не отставать и вслушивался в его слова, наматывая их на катушки памяти, чтобы, когда нужно будет вернуться к самому интересному, прослушать еще раз и осмыслить заново.

— Основополагающие же духи существовали всегда, они словно цементный раствор бытия. Когда-то без них не могло существовать мироздание, но сейчас они отодвинуты на вторые, а то и третьи роли. Они продолжают влачить жалкую жизнь, но теперь, по сути, не играют никакой роли. В процессе развития мира они оказались заперты в межпространственном и межвременном мешке. Вырваться сами они не могут, но их можно выпустить. Такими знаниями обладают маги определенных школ. И вроде практика выпуска первородных распространена и повсеместно применяется, но на деле многие духи вечность томятся взаперти. Они жаждут того предназначения, которое когда-то было на них возложено. И когда оказываются на воле, стремятся насытиться. Сирень — одна из самых опасных сущностей. Она создает иллюзии и ложные сны, тот самый пьянящий дурман, который уводит за собой и может погубить на корню. Ты еще молодой, тебе еще рано об этом знать. Тут, пока на своей шкуре не испытаешь, не поймешь. Вот эта Сирень находит свою жертву, погружает ее в такой губительный дурманящий сон, наводит иллюзии, фантазии и начинает питаться этими снами. Постепенно, шаг за шагом она высасывает всю духовную сущность человека, превращая его в бездушную мумифицированную оболочку, а душа несчастного становится частью Сирени. Это один из самых опасных духов. Если не сказать самый опасный. Правда, есть еще Светлячок, но не дай Творец с ним когда-нибудь пересечься.

Крис бросил на Даила испытующий взгляд.

— Ты, наверное, хочешь спросить, почему я поступил с Лекарями так жестоко. Ведь, по сути, я обрек их на вечное страдание бессмертной души. Так вот… я понимаю тебя… Но у меня не было выбора. Из того, что мне удалось заполучить у Гнездовика, осталась неизрасходованной только Сирень. Я ее приберег так, на всякий случай. И вот оно. Пришлось использовать.

Даил не стал ничего говорить. Но внутренне содрогнулся, как только представил себе, каково это — вечно страдать. Такое даже в голове не укладывалось, поэтому он постарался отогнать от себя эти мысли.

Они вышли на улицу, где оставили бричку, и глазам путников открылось устрашающее зрелище. Площадь перед резиденцией Джентлов устилали мертвецы. Из застывшей возле полуразрушенной стены дома Молотобойки свисало бездыханное тело монга со вскрытой грудной клеткой. Горы мертвецов Джентлов и не меньшее количество одурманенных сиреневыми облачками Лекарей покрывали все пространство площади. От каждого облачка к небу поднималось маленькое усико, которое втекало в большое облако, грозной тучей нависшее над Пяткой. Видно, это и была Сирень, которая нашла себе множество готовых к употреблению жертв и теперь усиленно питалась.

Даил уставился на тучу, и на миг ему показалось, что она тоже смотрит в его сторону. Ноги внезапно стали ватными. Он больше не мог ими шевелить, да и не хотел. Мальчишка остановился посередине площади и вперился глазами в жадную тучу, по которой то и дело прокатывались волны пароксизма наслаждения. Если еще некоторое время назад у Даила был шанс продолжить путь — надо было только заставить себя не смотреть на тучу, то теперь он не мог отвести от нее глаз. Он чувствовал ее силу, ее нарастающую с каждой выпитой каплей чужой жизни мощь. Туча была живая, она обладала не только всепоглощающей страстью — голодом, она была разумной. Не такой как человек. Ее разум был чуждым людям, он был совсем иным — более первобытным и естественным, сложенным из простых кирпичиков.

Даил почувствовал, что Сирень заинтересовалась им, и теперь ему не уйти от ее вездесущего ока. От тучи отделился отросток, который медленно пополз к нему. Мальчик наблюдал, как приближается верная смерть, но его это нисколько не волновало. Какое-то безразличие овладело им, а потом сменилось накатывающим чувством безмятежности. Эта безмятежность, словно ласковые волны моря, которое он не видел в своей жизни, охватывали его со всех сторон, ласкали, пробуждая к какой-то новой жизни.

Щупальце Сирени было уже близко: осталось совсем чуть-чуть, оно дотянется до головы Даила, охватит его и подчинит своей воле. И тогда ничего нельзя будет уже исправить. Он станет рабом Сирени, а потом частью ее. Даил понимал это. Он помнил, что рассказал ему охотник, но не мог ничего с этим поделать. У него не осталось сил на сопротивление.

— Драконья отрыжка, что ты творишь?! — раздался откуда-то со стороны, но словно бы из другого мира, знакомый, но в то же время чужой голос.

Даил слышал его, но ему было все равно. Царство безграничного удовольствия было рядом, остался последний шаг, и он войдет в него. Только это сейчас волновало Даила.

Сильные руки ухватили его за плечи и дернули на себя. Щупальце, точно кобра, кинулось к тому месту, где еще секунду назад стоял мальчик. Оно ужалило брусчатку, растеклось по ней и резко отпрянуло в сторону, выискивая жертву. Даил почувствовал ярость сущности, и в ту же минуту в Сирень ударила зеленая молния, а за ней еще одна. Сирень беззвучно зашипела, втянула в себя щупальце, не нашедшее мальчишку, и постаралась забыть о своей неудаче. Зеленая молния, словно плеть надсмотрщика, отогнала ее от ложной цели.

Даил пришел в себя в бричке, которая неслась по мостовым к Темному городу. Крис сосредоточенно правил лошадьми. Извлеченная из другого мира девушка лежала рядом. Почувствовав, что мальчишка очнулся, охотник бросил на него быстрый испытующий взгляд и сказал:

— Никогда не смотри в бездну. Потому что, если бездна заметит тебя, ты будешь обречен. Я не смогу постоянно вытаскивать тебя из пропасти…

* * *

Даил мотнул головой, приходя в себя. Охотник закончил трапезу и копался во внутренних карманах плаща.

— Держи. Здесь полный расчет, — сказал он, бросая на стол перед мальчишкой мешочек с монетами.

— И что теперь? — спросил Даил.

— Ты о чем? — не понял его охотник.

— Что теперь будет дальше?

— Каждый вернется к своей жизни. Завтра я поднимусь в Светлый город. Ты останешься здесь, будешь работать. Все как заведено, — Крис усмехнулся в усы.

Даил кивнул, пытаясь согласиться с ним, но не получалось. Как, после всего того, что он видел, вернуться к прежней жизни? Пока он не знал ответа на этот вопрос.

— А кто эта девушка? — наконец спросил он.

— Тебе это знать не обязательно, драконья отрыжка, — отрезал Крис.

— Она хоть живая, или ты мертвеца вытаскивал?

— Живая. Она просто глубоко спит.

По дороге в трактир охотник остановился перед большим пузатым домом на улице Витаи, бережно взял на руки девушку и отнес ее в дом, после чего вернулся в бричку и продолжил путь.

Интересно, он там живет? Или кто-то ждал девушку в этом доме? Но Даил знал, что ответы на эти вопросы он никогда не узнает.

Охотник поднялся из-за стола, бросил несколько монет, рассчитываясь за себя и за мальчишку, и направился к выходу.

Папаша Троффеллиус не утерпел и тут же уселся на освободившееся место.

Хлопнула входная дверь, выпуская охотника на улицу.

Папаша Троффеллиус выжидающе уставился на мальчика.

Даил знал, чего ждет от него добрый кабатчик, но ему совсем не хотелось говорить, а уж тем более рассказывать то, чему стал сегодня свидетелем. Но все же кое-что рассказать придется.

Даил отхлебнул гренша, глубоко вздохнул и приступил к рассказу.

* * *

— Слышал, что с Анхелем случилось?

— Нет, а что?

— Так говорят, его женка сегодня утром мертвым застала. Сидит у себя на кухне, глаза словно две черносливины, сам весь сухой и окаменевший, а на лице улыбочка такая похотливая.

Даил при этих словах вздрогнул. Говорили рабочие у него за спиной. Они шли на проходную, намереваясь отпраздновать конец рабочего дня. Мальчик напряг слух, чтобы не пропустить ни единого слова из того, что они скажут.

— А ты-то откуда знаешь? Чего, с Катькой кувыркаешься, а она, как муженек откинулся, сразу тебе и донесла радостную новость? — раздалось мерзкое хихиканье.

— Да пошел ты. Катька — баба хорошая, правильная, ты мне ее своим поганым языком не марай. С ними рядом по соседству Жодир живет из третьего цеха. Так вот она как утром заголосит не своим голосом, так он сразу и прибежал. Что, мол, за шум, а драки нет, а там мумия Анхеля за столом сидит. Жуть, в общем.

— Да твой Жодир еще то трепло, ты больше его слушай. Он тебе расскажет, что фрела живого видел, — раздалось глумливое хихиканье.

Перед глазами Даила встал образ Болиголова. Его большие прозрачные как слеза глаза смотрели с укором и жалостью. Даил замотал головой, пытаясь избавиться от наваждения.

— Бред это все. Я тебе говорю, Анхель просто надрался в сосиску; может, Катьку поколотил, а теперь стыдно людям на глаза показаться. Вот Жодир, кореш его, и выдумывает всякие небылицы. А ты уши развесил.

Голоса удалялись, но ничего нового и интересного они уже не могли сказать. Анхель и его друзья работали в соседнем цеху, на обработке, и Даил время от времени видел их то в столовке, то на инструктаже, но никогда не общался. Но эта новость встревожила его. Смерть Анхеля, если он все-таки умер, а не скрывается от наказания за распутное поведение, очень уж напоминала действие Сирени. Но Крис говорил, что Сирень после того, как насытится, вернется назад в межпространственно-временной мешок. Неужели она не насытилась и осталась в Даригаре? Это же чудовищно. А что если она не насытится, пока не сожрет весь город?

Даил решил, что должен обо всем рассказать Крису. Только вот где его искать? Охотник не оставил ему своего адреса; разве что попробовать заглянуть в тот дом, куда он занес девушку из другого мира. Это была единственная ниточка, которая у него осталась.

Пройдя через проходную, Даил направился в сторону своего дома. Перед тем как начать поиски охотника, хотелось бы основательно подкрепиться. Он сделал всего несколько шагов, как его остановил окрик.

— Эй, Даил, ты куда разогнался? Совсем старых друзей забросил.

Голос принадлежал Марку Друфу. А где один брат Друф, там и второй поблизости.

Даил обернулся. Так и есть: оба брата миновали проходную и теперь стояли, нахально улыбаясь ему, словно и не было между ними ссоры несколько дней назад.

Парень тяжело вздохнул: так просто избавиться от близнецов не удастся. Если только опять с ними разругаться. Да вот только вряд ли это поможет. Через пару дней они опять все забудут и станут приставать к нему со своей дружбой. И почему они не могут от него отстать?

Даил испытал прилив раздражения. Похоже, придется на время отложить поход к охотнику.

— Слышали мы, что ты с охотником куда-то ходил? — сказал Листер.

— Точно-точно. Мастер-наставник Шарир сказал, что, знал бы о твоем замысле, ни за что бы тебя с работы не отпустил, — добавил Марк.

— А откуда вы об этом знаете? Я же вроде ему не говорил, — растерянно произнес Даил.

— Да весь завод уже в курсе, что ты приключения на свою задницу искал. Подробности все жаждут услышать. Может, пойдем в кабачок, и за кружкой пива ты расскажешь о своих похождениях с охотником? — предложил Марк.

— Я не могу. Сейчас. Я вообще-то тороплюсь. Очень, — растерянно произнес Даил.

Кто проболтался о его делах с Крисом? Вроде он никому не рассказывал. Единственный, с кем он разоткровенничался, — это папаша Троффеллиус. После того, как они с охотником вернулись, только папаше он смог излить все накопленные чувства и рассказал ему все, ну практически все, не таясь. Неужели папаша Троффеллиус оказался простым сплетником? Ведь он же просил его никому не рассказывать о путешествии с Крисом Кортатосом. И теперь получается, об этом только ленивый да глухой не знает.

Даил разозлился на себя за болтливость. Но после вылазки в район Пятки и всего того, что ему довелось пережить, он чувствовал себя разбитым и усталым, а от воспоминаний и недобрых мыслей голова пухла. Надо было с кем-то поделиться. Он настолько устал от приключений, что весь следующий день отсыпался, не выйдя на работу. И мастер-наставник Шарир простил ему это, прогул не записал, пожалел мальчишку-сироту.

— Слушай, ты это брось. Мы тебе не барахло какое-то, чтобы так настойчиво от нас отпихиваться, — начал заводиться Листер.

— Да. Кончай уже, с друзьями так не поступают, — поддержал его Марк.

И вновь братья Друфы выступили против него единым фронтом. Делать нечего, проще согласиться и немного с ними поболтать. Тогда уж точно они успокоятся и надолго от него отстанут.

— Куда пойдем? — спросил Даил.

— Может, к папаше Троффеллиусу? — предложил Марк.

— Нет, только не к нему, — тут же отрезал Даил.

Видеть этого предателя он сегодня не хотел.

— Тогда в «Мельницу». Она недавно открылась. Говорят, там дешево и вкусно, — сказал Листер.

На том и остановились.

От проходной завода до кабачка «Мельница» всего десять минут пешком. На улице царило оживление. Усталые люди возвращались с работы, кто-то уже под ручку с женой и с выводком детишек торопился в магазин или в соседний кабачок, туда-сюда разъезжали телеги с товаром, брички и экипажи с пассажирами. Время от времени слышались громкие окрики, которыми кучера окрикивали зазевавшихся и так и норовивших нырнуть под колеса прохожих.

«Мельница» находилась на Староподъездной улице и занимала первый этаж трехэтажного дома. На втором, по всей видимости, располагалась кухня, а на последнем этаже жили хозяева кабачка. Так обычно всегда происходило. Перед входом в заведение стояло большое мельничное колесо, через которое нужно было пройти, чтобы попасть внутрь.

Кабачок оказался очень уютным, отметил Даил, переступив порог питейной залы. Просторные деревянные столы со скамьями, приглушенный свет, стены из грубого красного кирпича со светильниками, в дальнем углу возле барной стойки несколько тюков сена и вилы, радушный кабатчик, тут же оказавшийся возле гостей, в народном костюме — простой с вышивкой льняной рубахе навыпуск, стянутой на талии кожаным ремнем. Традиционный вопрос: «Чего изволите, гости дорогие?»

Братья Друфы, видно, уже здесь бывали, поскольку они, не церемонясь, отстранили кабатчика в сторону и прошли к столику возле окна, где и расположились. Не заглядывая в листок с перечнем блюд и напитков, тут же озвучили свое желание:

— Большой кусок мяса зажарить, да с картошкой, — в один голос. — И пива нам по кружке для начала.

Даил попросил себе гренша, чем вызвал волну недоуменных взглядов от близнецов. Но Друфы ему ничего не сказали. Решили промолчать.

В течение часа он рассказывал им об охотнике и их совместном приключении. Многое опустил, многое сократил, кое о чем умолчал, кое-что исказил. Так, чтобы не возникло ненужных вопросов, хотя их в результате было предостаточно. Даил ничего не стал рассказывать о колдовстве, межмировых вратах и потусторонних духах. Об этом братьям Друфам знать еще рано. Им хватило рассказа о Пятке и уличных бандах Лекарей и Джентлов. Знавшие о них лишь понаслышке, братья Друфы слушали с открытыми ртами. Для простых обывателей Пятка и все, что с ней было связано, было окутано легендами и походило больше на сказку, чем на реальность. Видно было, как они жутко завидуют Даилу, что он видел все это своими глазами. А уж когда пошла речь о штурме резиденции Джентлов, то предела восхищению братьев не было. Они смотрели на парня, как на героя древности. Ведь он сам участвовал в бандитской войне, которую никому из них не суждено никогда увидеть! Они смотрели на него глазами, полными восхищения. Даил чувствовал это, и ему это нравилось.

Когда он закончил, на него посыпались вопросы, словно из скорострельного ружья пули. Он с важным видом потребовал себе новую кружку гренша, поскольку эту уже успел выпить, и также важно и обстоятельно принялся отвечать.

Братьев Друфов интересовало:

— Как выглядят Лекари?

Они спрашивали:

— А правда, что Лекари умеют мертвецов из могил поднимать?

Они любопытствовали:

— Видел, как убивают человека? А насколько близко стоял?

Даил, как мог, отвечал. Где правду скажет, где придумает что-то правдоподобное. Но о главном все равно умолчал, не проболтался.

Марк спросил его:

— А что этому охотнику потребовалось в Пятке?

Пришлось изворачиваться:

— Да я толком и не знаю. Он мне не больно-то и отчитывался.

Листер полюбопытствовал:

— А зачем ты охотнику понадобился?

— Так я у него что-то вроде проводника был.

— Какой же из тебя проводник, если до того дня ты ни разу в Пятке не был? — удивился Марк.

— Тут не главное — был или не был, тут важно, что душа у меня чистая. Именно это Крису, охотнику то есть, и нужно было, — пояснил Даил.

Наконец, любопытство мальчишек было удовлетворено. Они еще немного посидели, пообсуждали одно, второе, третье. Разговор в основном крутился вокруг заводских дел. Даил начал откровенно скучать. Ему все это было не интересно.

Он вспомнил, что давно не любовался драконами и почувствовал острую тоску. Захотелось подняться из-за стола и уйти, но пришлось досидеть до конца.

Через полчаса они разошлись. Уже стемнело. Братья Друфы хотели продолжить совместный отдых, Даил насилу отбрыкался. Можно было подняться на крышу и посмотреть на драконов, но ему остро захотелось увидеть Раду. И он не мог себе в этом отказать.

Она жила в нескольких кварталах от его дома. Да и от «Мельницы» близко. Он решил прогуляться. И голову проветрить заодно, а то общение с братьями Друфами его изрядно утомило.

Вечерело. На улице зажигались фонари, то тут, то там загорался в окнах свет. Даил шел, беззаботно оглядываясь по сторонам, и думал о своем. Пока еще были ярки воспоминания о приключениях с Крисом, тоска по небу и драконам на время отступила. И он старался удержать в себе это чувство счастья от приобщения к какой-то тайне, гнал прочь от себя тоску. Теперь, когда все опасности и невзгоды были позади, он все больше убеждался, что приключения и опасности — это для него. Что теперь он жить не сможет без этих острых чувств.

В окнах Рады горел свет.

Даил остановился под окнами, замер, напряженно вглядываясь в яркий прямоугольник света посреди серой стены. Он ничего больше не видел, кроме него. Там ли она сейчас? Вроде, должна сидеть дома. После школы она всегда сидела над домашними заданиями. Ей оставалось учиться последний год, после чего она собиралась попробовать поступить в высшую школу, где готовили инженеров для завода. Мать и отец ее поддерживали, старались дать ей все, что только помогло бы устроить ей жизнь, прорваться за пределы серых будней. Рада страшно робела, боялась провалиться при поступлении, но корпела над тетрадками и учебниками, которые, к слову сказать, тоже стоили недешево. Вот и сейчас, вероятно, она сидит в своей маленькой комнатке, в которой они так часто встречались наедине, и что-нибудь учит. Даил представил себе эту картинку и невольно улыбнулся. Но он во что бы то ни стало должен ее увидеть, а прорываться через не в меру любопытных, хоть и любящих его родителей девочки очень не хотелось. Для таких случаев у них существовал разработанный свод сигналов.

Даил подошел к парадной дома, присел на корточки и вытащил из-под первой ступеньки маленький сверток с крохотными камешками. Ими он запасся заранее — в городе на брусчатой мостовой таких не найти. Отойдя подальше, он прицелился и бросил первый камешек. Он бодро звякнул. Второй тут же подтвердил вызов. В окне мелькнул девичий силуэт, через минуту оно открылось, и Рада выглянула на улицу. Увидев стоящего под фонарем Даила, она радостно улыбнулась, кивнула и закрыла окно.

Ждать пришлось долго. Полчаса Даил бродил под фонарями. Дойдет до конца улицы, развернется и пойдет назад. И так раз десять. Мимо него проплывали витрины закрытых уже магазинов, цирюльня Пита Простака, известного на весь Темный город брадобрея, ремонтные мастерские мастеров часовых дел и тележных.

Наконец, входная дверь громко хлопнула, и Рада выпорхнула на улицу, кутаясь в крохотную курточку. Выглядела она очень трогательно, хотелось прижать ее к себе и пожалеть.

— У меня совсем мало времени. Полчаса — все, что могу. Родители и так еле отпустили, — виновато оправдывалась она, кутая голову платком.
Вечера в Даригаре стали холодными. Близилась зима. Ее дыхание уже чувствовалось на улицах.

— Ничего. Я тоже заглянул на чуть-чуть. Мне еще по делам надо, — отчего-то засмущался Даил.

Рада выглядела потрясающе. Черная грива волос, аккуратно сколотая заколкой и убранная под платок, яркие большие глаза, наполненные синевой, маленький, чуть вздернутый носик, полные чувственные губы. Все в ней было хорошо, если не сказать идеально. Даил невольно залюбовался, но из романтических мыслей его вырвал настороженный голос Рады:

— Знаю я твои дела. Слышала уже. И мне это не нравится.

— Ты о чем? — не понял Даил.

Рада неспешным шагом направилась в сторону площади Справедливости. Даил пошел за ней.

— Люди говорят, что один мальчишка вызвался помогать охотнику. И ничем хорошим это не закончится.

— Какие люди?

— В школе у нас все об этом говорили сегодня. Зачем тебе это понадобилось?

— А почему ты решила, что это я? — удивился Даил.

— Учитель сказал. Мне, по секрету. Он знает, что я с тобой дружу.

— Крис предложил подзаработать, а я согласился. Мне лишняя монета не помешает. Ты же знаешь мою ситуацию.

— Это очень опасно. Про охотников знаешь, что рассказывают… А про этого Криса так еще и того больше…

Рада растерянно посмотрела на Даила.

— Да брешут все. Он, в сущности, хороший человек, — попытался успокоить девушку Даил.

— Откуда ты знаешь? Если он тебе еще ничего плохого не сделал, это не значит, что не сделает потом.

— Радка, ну что мы все про этого охотника. Я ему один раз помог, и все. Больше ничего такого не будет. Да он, к тому же, скоро уедет из Темного города. И мы о нем забудем. А я теперь могу с долгами расквитаться. И забыть навсегда об этом проклятом ростовщике Мокреце.

Даил горячо говорил, стараясь убедить девушку. Но сам знал, что забыть охотника и приключения, которые пережил с ним, не сможет.

— С долгами — это хорошо. Это даже очень хорошо. Но я не хочу, чтобы ты еще своей жизнью рисковал. Ты мне живой нужен. С мертвым тобой я не знаю, что делать.

Рада улыбнулась, и на душе у Даила посветлело.

— И что вы с охотником делали? А то, если послушать, что про это рассказывают, уши от ужаса в трубочку сворачиваются.

— Да ничего страшного. Мы только до Пятки прогулялись и обратно, — не подумав, ляпнул Даил.

Конечно, Рада знала, что такое Пятка. В Даригаре все о ней знали. Услышав про нее, она тут же забеспокоилась, глаза расширились от испуга.

— Ты что, с ума сошел? Это же очень опасно! Ты разве не знаешь? Там же столько бандитов вокруг.

— Да откуда я знал, что мы туда поедем. Мне Крис ни о чем таком не говорил. Сказал только: «Надо». И все! Да это не страшно, со мной же охотник был. С ним мне ничего не угрожало.

— Там же такая клоака. Столько бандитов. О чем ты думал? Я не понимаю, — казалось, она его не слышала.

Даил попытался перевести разговор в другое русло. Спорить на тему его поступка ему совсем не хотелось. К тому же он ничего плохого в вылазке на территорию Пятки не видел. На ум ничего не приходило, и он вспомнил разговор рабочих на проходной.

— Я тут такое слышал, ты не поверишь…

Он подробно пересказал ей историю о мумии Анхеля. Рада выслушала его внимательно, но не удивилась рассказу. Она помрачнела, словно задумалась о чем-то очень важном и неприятном. Она с трудом дождалась конца истории и тут же заговорила сама.

— Я что-то такое слышала. Мама рассказывала сегодня за ужином…

— Откуда твоя мать знает Анхеля? — удивился Даил.

— Она его и не знает, но нечто похожее произошло у нее на службе.

Мама Рады работала в заводском управлении в картотеке. Чем она там занималась, Даил не знал, а Рада не говорила. Его, впрочем, это не больно-то интересовало.

— У них сегодня утром случилась прямо на работе похожая история. Тетя Жава из ее отдела присела отдохнуть в закутке — так, чтобы начальство не заметило. О ней все и забыли, вспомнили только под вечер, а когда заглянули, где она там прячется, от нее только высушенное тело осталось, похожее на гриб сморчок.

— Ничего себе, — настал черед удивляться Даилу.

Его подозрение относительно Сирени только окрепло. Он тут же вспомнил, что собирался найти охотника. И теперь еще больше в этом убедился. Надо найти, во что бы то ни стало. Это явно проделки Сирени. И они должны ее остановить.

Рада заметила, что он ее не слушает, и нахмурилась.

— Слушай, — неожиданно сказал Даил. — Я, пожалуй, пойду. Я тут вспомнил об одном деле, которое не завершил. Надо бы сегодня успеть, а то когда потом руки дойдут. Да и тебе, наверное, уже пора.

— Вот так, значит. Ты хочешь от меня отделаться?

— Да с чего ты решила? — искренне удивился он. — Просто время уже позднее. Завтра обязательно встретимся и обо всем поговорим.

Знал бы он, что завтра они правда встретятся, но уже при других обстоятельствах, и поговорить им ни о чем не удастся, не торопился бы завершать свидание. Но Даил не владел даром прозревать будущее.

Перед ее домом они попрощались, неуклюже поцеловались, и она ушла. Даил некоторое время смотрел ей вслед, потом развернулся и пошел куда глаза глядят. Первые несколько метров он проделал, вспоминая Раду, а потом задумался, где искать ему охотника. Попробовать найти тот дом, где они девушку оставили, — это, конечно, вариант, только вот он его всю ночь искать будет, и не факт, что найдет. Он и сейчас не помнил, как называется улица, на которой он находился. Так, ориентировочно помнил, куда идти. Тогда Даил вспомнил о папаше Троффеллиусе. Уж он-то точно должен знать, где останавливается Крис в Темном городе. Идти к папаше не хотелось — Даил помнил, что тот его предал, но другого выхода не видел.

В кабачке у папаши Троффеллиуса было, как всегда, шумно и людно. Люди сидели за столиками, громко беседовали и выпивали. Благо тем для разговора было предостаточно.

Даил нашел взглядом папашу Троффеллиуса и направился к нему. Кабатчик, завидев мальчишку, раскраснелся, словно только что выбрался из парной, и попытался скрыться за барной стойкой, но Даил ему не дал.

— Постойте. Мне поговорить надо, — громко так произнес, чтобы потом кабатчик не говорил, что его не слышал.

На него начали оглядываться, но, не увидев ничего интересного, возвращались к своим беседам.

— Привет, Даил, — ласково поздоровался с ним папаша Троффеллиус. — Если ты про слухи пришел меня расспросить, то я и сам не знаю, откуда они взялись. Клянусь честью, я тут не при чем. Я никому ничего не говорил. Может, это Крис кому проболтался.

Даил чувствовал, что папаша Троффеллиус врет, и от этого на душе стало гадко. Подумать только, ведь он ему доверял. Обо всем рассказывал. Думал, что этот человек ему друг, а оно вот как обернулось. Но Даил решил на время забыть об этом, сейчас главное другое.

— Я не о том. Сейчас не время выяснять, у кого язык длинный. Мне нужно Криса найти.

— Я думал, он тебе сказал, где живет, — задумчиво произнес папаша Троффеллиус.

По его лицу видно было, что у него отлегло от сердца. Он сразу успокоился.

— Нет. Он мне ничего не сказал. Но мне очень нужно увидеть Криса.

— Поверь, мальчик, тебе лучше держаться от него подальше. Ты и так уже влез в те дела, к которым и близко не должен был подходить.

— Мне очень нужно, — настаивал на своем Даил.

Папаша Троффеллиус смерил его изучающим взглядом, тяжело вздохнул и произнес:

— Подожди здесь. Я посмотрю в своих записях. У меня кажется, что-то есть. Там. В подсобке.

Он скрылся в подсобном помещении. Даил присел за свободный столик и стал ждать. Кабатчика не было несколько минут, а мальчику показалось, что целую вечность.

Наконец он появился с каким-то клочком бумажки в руках.

— Вот. Держи. Это все, что я знаю. Мне как-то пришлось искать Криса, и он мне оставил адрес, по которому ему можно оставить весточку. Но этот адрес он мне дал несколько лет назад. За это время многое могло поменяться.

Даил взял в руки бумажку с адресом, сдержанно поблагодарил папашу Троффеллиуса и поспешил покинуть его заведение. Только на улице он заглянул в бумажку и прочитал вслух:

— Малый Драконий переулок, дом двенадцать, комната семь. Стучать три раза. Сказать, от Криса. Условное имя: Радужный Хар.

Дмитрий Даль. Шагнувший в небоДмитрий Даль. Шагнувший в небо