Формула случайности

Часто волшебство — результат череды нелепостей, ошибок и совпадений. А чтобы удержать и сохранить чудо, требуется кропотливая работа. Цепочка случайностей — и получились духи Chanel  №5.

Мадемуазель Шанель никогда не любила духов. В начале XX века в ходу были цветочные запахи, которые казались модельеру-революционерке слишком буржуазными. Ее раздражала принятая в обществе манера обильно душиться: ароматы были нестойкими. Идею создать собственные духи Коко Шанель подкинул любовник — князь Дмитрий Павлович, двоюродный брат последнего русского царя. Его самого «подкинула» Шанель подруга, певица Марта Давелли, шепнув: «Хочешь, бери его себе, он мне слишком дорого обходится». Эмигрировавший во Францию 27-летний Дмитрий Романов понравился Коко, которая была старше его на восемь лет. Она пригласила князя в путешествие по Лазурному Берегу. Там наследник рода Романовых познакомил Шанель с другим эмигрантом из России, бывшим придворным парфюмером Эрнестом Бо.

До того момента модельеры и парфюмеры жили будто в параллельных мирах. Однако тонкий ценитель прекрасного Дмитрий Павлович заразил подругу любовью к ароматам. И Шанель решила сделать духи, которые дополнили бы придуманный ею образ современной женщины в маленьком черном платье.

Жаклин Уэст. Книга заклинаний

С помощью волшебных котов Олив удалось одолеть злую ведьму, которая скрывалась в одном из живых портретов. Но оказывается, где-то в доме хранится книга заклинаний – с ее помощью можно творить магию и раскрыть все тайны особняка.

Девочка находит книгу, но та начинает управлять ею самой. Олив теряет друзей и снова встречается с могущественной Аннабелль МакМартин, которую под влиянием темного колдовства сама выпускает на свободу!

Глава из книги:

Олив так разозлилась на Мортона, что даже не попрощалась с ним. Как только они с Харви полезли в раму с изображением Линден-стрит, девочка отвернулась, поспешила в свою спальню и принялась стягивать мокрую пижаму (рассердившись еще сильнее, когда одна из пуговиц запуталась в волосах). Наконец она надела сухую ночную рубашку и бросилась на кровать. Гершель скатился ей на лицо, и Олив оттолкнула его – немного грубо. Она была настолько рассержена, что даже не заметила отсутствия Горацио.

Ведь они подобрались так близко – так близко, но гримуар снова ускользнул сквозь пальцы. Тяга, которая шла из-за двери чердака, казалась теперь почти неприятной, будто слишком растянутая резинка. В голове мелькнул вопрос, что произойдет, если резинка лопнет.

Олив уткнулась лицом в подушку. Ну и отлично. Завтра она будет искать дальше, одна, без Мортона, если уж он так хочет. Она бы и без Харви искала, если бы могла. Если бы не дурацкие разбитые очки…

Мягкая, глубокая подушка немного приглушала скрипы и стуки старого каменного дома. Не успев оглянуться, Олив уже окунулась в перистый серый туман полузабытья, но в следующую секунду резко вынырнула из сна, перевернулась на спину и в оцепенении уставилась в потолок. Ее что-то разбудило – то, что до сих пор шелестело в голове, будто хвост пролетевшего дракона, словно длинный шелковый шлейф платья.

Подвиг разведчика

Terra Incognita для географа, биолога, этнографа — это часто (а в XIX веке практически всегда) и потенциальная зона влияния для государства или территория вероятного противника. Знаменитый исследователь Николай Пржевальский собирал информацию не только для науки, но и для генерального штаба.

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ: ШПИОНСКИЙ ДЕБЮТ

Октябрь 1867 года, Уссурийская экспедиция. Штабс-капитан Николай Пржевальский, исследуя недавно присоединенный к Российской империи Уссурийский край, по собственной инициативе предпринял первую вылазку за государственную границу. В то время Корея была столь же закрытой для европейцев, как и Тибет, и куда более обособленной, чем современная КНДР. Однажды утром Пржевальский с переводчиком и тремя гребцами переплыл реку Туманган и высадился у корейского населенного пункта Кыген-Пу (сегодня — город Кёнхын). Их тут же остановили солдаты и полицейские и потребовали разрешение на вход в город и прием у местного начальника. Пржевальский не растерялся и показал завалявшееся в кармане предписание из Иркутска о получении почтовых лошадей, на котором красовалась внушительная печать («самая важная вещь для корейцев», иронизировал он потом в книге «Путешествие в Уссурийском крае»). На вопрос, почему бумага написана не по-корейски, ответил, что штатный переводчик в отъезде. Блеф сработал: штабс-капитана со спутниками впустили за ворота, и ему удалось переговорить с начальником города. Тот, правда, о своем государстве рассказывал кратко и неохотно, зато показал гостям корейский атлас, позволявший судить о местных представлениях о мире. По возвращении Пржевальский составил отчет о населении и устройстве корейской пограничной крепости.

Рейчел Джойс. Операция "Перфект"

Байрон Хеммингc знал, что его мать – не такая, как все. Изящная, хрупкая, очень красивая, неизменно сдержанная и приветливая, Дайана вела себя, как настоящая леди. И никто, кроме Байрона, за этой сдержанностью не замечал бурю эмоций, которые она старательно подавляла, пытаясь играть навязанную ей роль.

Байрон точно знал, что мать нуждается в его защите, он чувствовал себя мудрее и старше ее. Но он был всего лишь ребенок, а ведь даже взрослые не всегда находят силы противостоять судьбе.

Глава из книги:

Иногда, когда утихает ветер, с той стороны пустоши доносится музыка. А Джим стоит у дверей своего домика на колесах, слушает и ждет, глядя, как последний отблеск золотистого заката тает над вершинами западных холмов. Он не знает, что это за музыка и кто ее исполняет. Звуки печальные, слов песни разобрать невозможно. Просто кто-то там, вдали, громко включает музыку, чтобы скрасить свое одиночество, он и понятия не имеет, что здесь есть Джим, который слушает музыку с ним вместе. Мы не одиноки, думает он, но не успевает эта мысль прийти ему в голову, как он понимает, что этой мыслью ему не с кем поделиться. Он закрывает дверь кемпера, вытаскивает ключи и клейкую ленту. Затем тщательно совершает все необходимые ритуалы и ложится спать.

День, который я не помню

Буря в голове стерла мне память. Может ли такое приключиться с тобой?

Я помню только этот миг: моя жена за рулем, мы мчимся по магистрали в сторону Нью-Йорка.

Она выжимает педаль в пол, но это нестрашно, потому что странным образом в середине дня на дороге нет больше ни одной машины. И небо какого-то неестественного цвета: иссиня-зеленого, переходящего в оранжевый. Моя жена говорит что-то вроде “прекрати извиняться”. Но это вовсе не значит “извинений не требуется”. Она очень, очень напряжена. Она хочет, чтобы я заткнулся.

Чувствую одно: мои мысли, та часть меня, которую я ощущаю собой, будто не могут выкарабкаться на поверхность. Это страшно. Словно меня похоронили заживо.

И, как оказалось, мне все это не приснилось.