вторник, 16 июля 2013 г.

Пора безвременья

Американцы просто одержимы пунктуальностью. Что ж, мы отловили одного из них и отобрали у него часы. Все часы. Причем на неделю. А потом попросили рассказать: каково это - жить, не зная, который сейчас час, в окружении людей, которые каждую минуту сверяют время.


Поговорку "солдат спит - служба идет" в моем случае можно перефразировать “Брайан спит — время идет”: даже ночью я регулярно смотрю на часы. Проснувшись, чтобы перевернуться на другой бок, я прикасаюсь к своему телефону, и свет его экрана, как тюремный прожектор, разрезает темноту: 3:32 ночи. Два часа спустя я снова выныриваю из сна, нащупываю iPhone и еще раз проверяю, не проспал ли будильник.

К моменту, когда я утром доберусь до офиса, я сверю время десятки раз: часы в телефоне, часы на микроволновке, часы в телевизоре, в планшете... Мне кажется, что и в машине я на часы смотрю чаще, чем на спидометр.

Я, возможно, и не обратил бы на это внимания, если бы Men’s Health не предложил провести эксперимент: мне нужно неделю пробыть Человеком Вне Времени. Никаких часов и вообще никаких устройств, показывающих время. По плану я должен просыпаться, когда захочу, приезжать на работу, когда решу, что пора, и уходить домой, когда мне покажется, что на сегодня хватит. В теории, если я буду полагаться на естественные ритмы жизни, мой организм сам заработает как часы — пройдет головная боль из-за недосыпа, проблемы с желудком из-за того, что я ем в обеденный перерыв, а не тогда, когда надо, — короче, вся моя жизнь подстроится не под тиканье какого-то механизма, а под мои личные потребности.

Ты нанят!


Путь на самые серьезные должности выстлан самыми несерьезными вопросами. По крайней мере, такими они могут показаться на первый взгляд. Мы устроили специалистам по подбору персонала допрос с пристрастием, чтобы выяснить, что и зачем они могут у тебя спросить на собеседовании при приеме на работу.

Сегодня, когда одни работодатели проверяют своих потенциальных сотрудников на детекторе лжи, а другие роются в соцсетях в поисках компрометирующих фото, неполиткорректных статусов или чекинов в злачных местах, нечего удивляться тому, что и на, казалось бы, обычном собеседовании вопросы становятся все изощреннее.

Мы попросили шестерых специалистов по рекрутингу, работающих на компании из разных отраслей, выдать свои самые подлые, самые острые вопросы и самим дать на них те ответы, которые они хотят услышать.

Пока петух не клюнет

Как одна автомобильная авария заставила меня почувствовать удовольствие от жизни.


На третьем курсе колледжа я провел День благодарения с дальними родственниками на Лонг-Айленде (День благодарения — традиционный праздник выражения признательности богу, а равно семье и друзьям, за материальное благосостояние и доброе отношение. Отмечается в США после сбора урожая, в конце ноября). Сказать, что эта семья была неблагополучной, значит даже польстить им. Мать семейства была настолько бестолковой, что забыла вовремя поставить индейку в печь. Отец, развалив пузо перед телевизором, отпускал злобные шуточки с легким оттенком расизма. Дети непрерывно орали и жаловались. Когда мы наконец-то сели за стол вокруг недожаренной индейки, мамаша подняла взгляд к потолку и воскликнула со смесью радости и отчаяния в голосе: “Ну разве не прекрасно, что мы все собрались сегодня вместе?”

О мести

Был я недавно в местной командировке, ужинали мы в ресторане. Среди группы разнообразных редакторов выделялись два немца из Мюнхена. Говорили они очень громко и умели мгновенно краснеть. За каким таким опытом германцы прибыли в Россию, я так и не понял. Впрочем, удивили меня не они.

В самый разгар, где-то между обсуждением стратегии развития региональной прессы и песней про ходьбу с конем по полю вдвоем, немцы отлучились в туалет. Едва они скрылись за дверью, как главный редактор из Новосибирской области стремительно схватил солонку и в два счета посолил пиво заграничных товарищей. Порядочно посолил, от души.

Солидный человек, между прочим, бывший член Совета народных депутатов.

- Получите, гады, за дедушку Леву, - искренне радовался он. - Никто не забыт, ничто не забыто! Будем мстить - так ведь, мужики?

Мужики, среди которых были и дамы, послушно закивали.

- А что с дедушкой Левой? - поинтересовался я.

- Погиб на Курской дуге, - объяснил редактор.

Он хотел еще что-то рассказать, но тут вернулись фашистские захватчики и, как ни в чем не бывало, выпили свое пиво. Они даже не заметили, что это было холодное блюдо мести. Редактор из Новосибирской области был убит.

- Надо было слабительное подсыпать, -шепнул он. - Давай, ты их в следующий раз отвлечешь.

Чак Паланик. Проклятые

Дочь голливудской кинозвезды и продюсера, тринадцатилетняя Мэдди Спенсер, после смерти попадает в ад, где её настоящая жизнь только начинается...

«Паланик исписался!» - слышалось после выхода каждой новой книги знаменитого деятеля контркультуры, и началось это, кажется, сразу после «Призраков». Слишком уж радикальными, неприятными почти на физическом уровне они получились: кажется, Паланик в своём желании эпатировать публику дошёл до черты, откуда можно было уходить только в историю, либо же. если таких планов не было, менять стратегию. И писатель начал экспериментировать, пробуя себя в других жанрах и стилях. Неприятие публики было предсказуемо. А вот «Проклятые» оказались восприняты на ура — то ли критики и читатели признали, наконец, право своего любимца на «шаг в сторону», то ли эксперимент в кои веки удался.

«Проклятые» неприкрыто пародийны и интертекстуальны. Две главные мишени писателя названы в самом тексте: это классический «колледж-муви» «Клуб “Завтрак”» (1985) и не менее классическая книжка для девочек-подростков «Ты здесь, Бог? Это я, Маргарет» Джуди Блум. Как и в фильме, главная героиня в аду неожиданно находит себе друзей - разношёрстную компанию из гламурной фифы, юного панка, туповатого футболиста и гика-зануды («Леонард, Паттерсон, Арчер и Бабетт - мозг, тупой спортсмен, бунтарь и королева бала»). Сочетание странное, но при жизни у толстушки-зубрилки Мэдди не было друзей вовсе. И. как в книге Джуди Блум, героиня Паланика в своём монологе тоже обращается к высшей силе — но не к Богу, а к Сатане. Сначала это звучит как унизительная просьба, но впоследствии превращается в вызов и оборачивается бунтом. Наконец-то ей. дочери знаменитых родителей, можно не быть «хорошей девочкой» и глянцевым персонажем, а в кои-то веки проявить себя. Что ей терять, в конце концов, раз она уже мертва и ниже ада не отправится?