Французский акцент и незнание английского не мешали ему представляться племенником знаменитого Рокфеллера и играть по-крупному - жертвами Кристофа Роканкура нередко становились бизнесмены и творческая элита
Обед у художника удался на славу. Правда, кончилось приличное вино, но художник, человек южного темперамента, с черной как смоль пиратской бородой и седеющими кудрями, не растерялся, а тихонько попросил ассистента налить в графин из галлоновой бутылки, нуда, той самой, в которой калифорнийская бурда, как раз годная для сангрии. «Авось не заметят», - решил художник, украдкой обведя глазами гостей и задержавшись с сомнением лишь на самом молодом из мужчин за столом. «Но этот может», - подумал он. Художник (собственно, зачем скрывать его имя? Тем более что имя изрядное: Хинес Серран-Паган) был родом из Испании и человеком зажиточным - дом его, в котором и состоялся исторический обед, находился в Южном Хэмптоне на Лонг-Айленде, ближайшем подобии нашей Рублевки, которое может позволить себе Нью-Йорк. Гости за столом собрались под стать: две дочки греческого судовладельца, японская наследница, богатый коллекционер совриска. Ну и главная звезда - молодой, чуть за 30, с небрежным изяществом облаченный в костюм от Армани красавец Кристофер Рокфеллер, европейский племянник того самого Рокфеллера.
