пятница, 25 июля 2014 г.

Клодия Хэммонд. Искаженное время. Особенности восприятия времени

Клодия Хэммонд. Искаженное время. Особенности восприятия времени
В книге «Искаженное время» вы узнаете, почему обратный путь всегда кажется короче и по каким причинам время для больного с высокой температурой течёт медленнее, а 60 минут у стоматолога протекают совсем иначе, нежели последний час рабочего дня.

Клодия Хэммонд расскажет о том, как лучше руководить временем, по собственному желанию ускорять и замедлять его ход, точнее строить планы на будущее и, наконец, оборачивать восприятие времени себе на пользу.

Отрывок из книги:

Временные метки событий в прошлом

Американец Боб Петрелла – мужчина среднего возраста, работает на телевидении в качестве режиссера-постановщика. И примечателен тем, что помнит все.

Помнит каждый разговор с кем-либо, каждое место, где он когда-либо бывал. Потеряв однажды свой мобильный, он особо не расстроился – все телефонные номера он знает наизусть. А все потому, что Боб Петрелла – один из двадцати человек в мире, у кого диагностирована гипермнезия, или феноменальная автобиографическая память. Гипермнезию открыли случайно – это сделал американский нейробиолог Джеймс Магоф, который занимался изучением памяти. В 2000 году ему позвонила женщина – рассказать о своей проблеме. Магофу к таким звонкам было не привыкать; он терпеливо объяснил женщине, что хотя на его факультете Калифорнийского университета вопросы памяти и изучают, лечением не занимаются. Однако ее случай нельзя было назвать собственно расстройством памяти, скорее наоборот, – она, как выяснилось, вообще ничего не забывала. Заинтересованный Магоф согласился встретиться; при встрече он убедился, что женщина говорила правду. Она помнила абсолютно все. С тех пор было выявлено еще девятнадцать человек с такой редкой способностью, среди них – Боб Петрелла. Даже не думайте спрашивать его о датах известных событий, перечисленных в начале этой главы, – он не только с легкостью их назовет, но и сделает это в обратном порядке. Назовите любую дату, какая на ум придет, – Боб скажет вам, какое событие произошло в этот день. Когда он учился в школе, то сдавал экзамены безо всякого труда, недоумевая, зачем одноклассники зубрят день и ночь. Казалось бы, ему известно все, за исключением того, что его память – исключительная. Джеймс Магоф изучает мозг и генетические характеристики Боба и еще девятерых человек с такими же способностями, пытаясь понять, как им это удается. Он уже обнаружил разницу в строении их серого и белого вещества и надеется со временем пролить свет на процессы запоминания и таким образом помочь тем, кто страдает от нарушений памяти.


Боб помнит дату каждого футбольного матча, который когда-либо смотрел. Он превосходно справляется с точной датировкой любого события, в то время как большинство из нас частенько ошибается – мы вспоминаем даты правильно лишь в десяти процентах случаев. Иногда, чтобы вспомнить, мы прибегаем к реконструкции – связываем воспоминание о событии с другими воспоминаниями того же месяца или года. Бывает, просто-напросто знаем, что эта дата – верная, нам даже не приходится копаться в памяти. А вот как мы это делаем – загадка. По одной из теорий, у нас иног да формируется воспоминание, которое изначально снабжено своего рода временной привязкой. Эта временная метка сообщает нам о том, когда событие произошло; именно ей мы обязаны своими редкими «попаданиями в цель». Однако теория ничего не говорит о том, почему остальные девяносто процентов воспоминаний подобных временных меток не имеют.

Если бы я попросила вас не вспоминать месяц и год каждого события, приведенного в начале главы, а расположить их в хронологическом порядке, задача сильно упростилась бы. А вот для людей с нарушениями в тех зонах головного мозга, которые отвечают за запоминание новой информации, расположение событий прошлого в хронологической последовательности было бы затруднительно. И это – еще одно свидетельство того, что память играет в восприятии времени важнейшую роль. Невропатолог Антонио Дамасио обнаружил, что у больных амнезией временные метки теряются – они не в состоянии определить, в каком десятилетии произошло то или иное событие. Такое нарушение представляет собой серьезную проблему – если мы не можем порождать и хранить воспоминания, мы лишаемся ощущения хронологической последовательности нашей собственной жизни, не представляем своего места в мире. Дамасио по просил здоровых испытуемых расположить личные и общественно значимые события из прошлого на прямой времени; оказалось, в среднем они ошибались на два года. Когда это же самое задание выполняли люди с нарушениями в базальных отделах переднего мозга, ошибка в среднем составляла чуть больше пяти лет. Но вот что самое интересное – те испытуемые, у кого амнезия была вызвана нарушениями в другой зоне мозга, височной доле, помнили события так же плохо, однако временные метки у них присутствовали. Это наводит на мысль о том, что в основе запоминания подробностей события и привязки данного воспоминания ко времени лежат разные процессы. Данное предположение совпадает с результатами наблюдений Дамасио за пациентами: те, у кого присутствуют нарушения в базальных отделах переднего мозга, все-таки способны запоминать новую информацию, однако она сохраняется в неправильном порядке.

Пытаясь вспомнить, когда произошли те или иные события, вы можете в одних временных рамках определить дату правильно, а с другими потерпеть не удачу. Может, вы понятия не имеете, в каком году событие произошло, но зато уверены, что это была суббота. Память на события не имеет линейной структуры в том смысле, в каком она присуща другим типам памяти. Например, если брать память на лица, то при взгляде на фотографию актера вы можете вспомнить его имя, а можете и не вспомнить, однако, скорее всего, правильно укажете его профессию. Происходит это потому, что его род деятельности имеет в вашей памяти приоритетное значение. Ведь никто не скажет: «Это – Итан Хоук, вот только я не помню, кто он по профессии». Говорят: «Это – какой-то актер, вот только как зовут, не помню». Что до памяти на события, тут все иначе. Возьмем, к примеру, гибель принцессы Дианы. Она стала тем самым ярким, запоминающимся событием, сравнимым по эмоциональному отклику с убийством Кеннеди, при упоминании которого практически каждый вспоминает, что делал в тот момент, когда услышал новость. Точную дату назовут не обязательно, но скорее всего, вспомнят, какой это был день недели: суббота. Большинству стало известно об этом в воскресенье утром, а воскресенье для многих резко выделяется из всей недели, события этого дня лучше запоминаются. Если бы все произошло в будний день, было бы сложнее запомнить, в какой именно. Кроме того, вы лучше запоминаете события, которые произошли в день, имеющий для вас особое значение, – получается, что самое запоминающееся общественно значимое событие – то, которое пересеклось с событием из вашего личного прошлого. Если день смерти Майкла Джексона пришелся на ваш тридцатилетний юбилей, за праздничным столом наверняка обсуждали его смерть, просили поставить его песни – скорее всего, дата навсегда врежется в вашу память.

Итак, вы скорее запомните дату события яркого, чем-то примечательного, затронувшего вас лично, которое вы не раз обсуждали.

Все затряслось

Утром в пятницу 31 января 1986 года покупательница ходила между рядов торгового центра в городке Ментор, штат Огайо, раздумывая, что ей нужно купить. Было 11:48, ничего необычного не происходило.

Однако через минуту необычным стало все: с полок начал падать товар, стойки с одеждой закачались – весь магазин как будто вздрогнул. Женщина не поняла, что случилось. Покупатели кинулись к ближайшему выходу, она тоже побежала, но вдруг получила удар по голове. Ощупав голову, увидела на руках кровь. И только когда заметила под ногами обломки потолочной плитки, догадалась: землетрясение.

По городу вскоре поползли слухи: погибли люди, рухнули дома… На самом деле обошлось без жертв, да и дома остались целы. Землетрясение оказалось сравнительно слабым – всего 4,96 баллов по шкале Рихтера. Помощь потребовалась пятнадцати пострадавшим – кто-то сильно испугался, кто-то переохладился на морозе, маленькой девочке, которую поранило осколком оконного стекла, наложили швы; очень скоро врачи занялись и кровоточащей раной на голове той самой покупательницы. Само землетрясение сильным не было, однако тысячам людей тот день так или иначе запомнился. Кто-то сообщил о происшествии в местное геологическое общество, кто-то оказался в числе эвакуируемых с ближайшей АЭС, кто-то заметил, что вода в колодце стала другого цвета. Бетти, водитель школьного автобуса, рассказала репортеру местной газеты, что повидала на своем веку и торнадо, и потопы, но вот землетрясение – не доводилось. Мэр городка Шэрон видел, как его подчиненные бросились врассыпную, когда стена муниципального здания дала трещину.

Психологи давно используют необычные ситуации, которые в лабораторных условиях не создать, в исследовательских целях. В 1958 году Ричард Грегори, выдающийся специалист в области зрительного восприятия, просматривая газету, наткнулся на сообщение: хирурги провели успешную операцию, вернув зрение человеку, не видевшему в течение пятидесяти лет. Грегори решил, что вот она – прекрасная возможность выяснить, позволяет ли восстановленное зрение видеть сразу, или же мозгу необходимо несколько лет, чтобы научиться разбираться в поступающих к нему зрительных образах. Ученый погрузил в машину кое-какое оборудование и поехал в клинику к пациенту вошедшему позднее в специальную медицинскую литературу под инициалами С. Б. Результаты этого исследования получили широкую известность в научном сообществе (да, для полноценного зрения мы должны именно научиться видеть). Возьмем более современное исследование: Барбаре Фредериксон выпала возможность проверить на психологическую устойчивость студентов через несколько месяцев после событий 11 сентября. Она решила воспользоваться уникальной возможностью и выяснить, как ужасное событие повлияло на оптимистический настрой людей и, соответственно, каким образом оно отразилось на их психологической устойчивости (результаты оказались неожиданными: наиболее устойчивые в психологическом плане люди после событий 11 сентября стали еще большими оптимистами).

Именно психологу Уильяму Фридману пришла в голову идея воспользоваться землетрясением в городке Ментор с целью изучения восприятия времени. Как я уже говорила, трудность тестирования по датам новостных событий заключается в том, что не обязательно все о нем слышали – взять тот же угон самолета Эфиопских авиалиний, – а если и слышали, то в разное время: с момента события могли пройти часы, дни, месяцы. А вот о землетрясении узнали все жители городка Ментор разом.

Через девять месяцев после землетрясения Фридман разослал каждому служащему из расположенного неподалеку Оберлинского колледжа письма с просьбой написать время, день недели, число, месяц и год землетрясения. Большинство вспомнили время с точностью до часа, однако день недели вызвал большие затруднения. Получается, время в прошлом мы реконструируем, опираясь на всевозможные детали, зацепки, которые отсутствуют в ничем не примечательных буднях. Фридман выяснил, что даже дети четырех лет вспомнили время землетрясения, но лишь шестилетние смогли назвать месяц – примерно в этом возрасте человек начинает воспринимать абстрактные понятия вроде месяца. Иногда мы пытаемся вспомнить дату, припоминая что-либо, относящееся к событию лишь косвенным образом: какая в тот день была погода, что за время суток? Или вычисляем дату, сопоставляя ее с событием, прочно осевшим у нас в мозгу: это случилось до или после Нового года? Можно высчитать год начала военных действий на Фолклендах, вспомнив о том, что как раз в это время правительство возглавляла Маргарет Тэтчер или, скажем, вы тогда еще учились в школе, ходили в колледж. Алекс Фрадера и Джейми Уорд (тот самый, который исследует феномен синестезии) обнаружили: если попросить испытуемых нанести на изображенную на бумаге прямую времени события из их собственной жизни, а затем дополнить ее новостными событиями, они справляются с заданием лучше, чем когда их просят датировать новостные события без соотнесения с личными, неважно, впечатлила их сама новость или нет. К такому способу можно прибегать и осознанно: когда вам необходимо определить дату новостного события, вспомните как можно больше деталей из вашей личной жизни того времени.

Датировать событие можно и с помощью других методов, позволяющих сократить влияние телескопического эффекта; о них я расскажу в главе шестой. Пока же – только один. Когда психолог Джон Грёгер попросил испытуемых назвать все свои автомобильные аварии, люди вспоминали больше аварий в том случае, если шли от прошлого к настоящему, и меньше – если шли от настоящего к прошлому. Элизабет Лофтус, известный психолог и специалист по изучению синдрома ложной памяти, выяснила: точность повышается, если сначала попросить человека вспомнить события на протяжении достаточно длительного отрезка времени, а потом этот отрезок сокращать. Если вы, к примеру, хотите подсчитать, сколько раз за последние полгода были у врача, выберите какое-нибудь значимое для вас лично событие-ориентир, которое произошло примерно год назад, и, отталкиваясь от него, продвигайтесь в своих воспоминаниях к настоящему. А потом снова подсчитайте количество визитов к врачу, сосредоточившись только на последнем полугодии.

Тысяча дней

Вспомнить дату события из личного прошлого гораздо проще, если с момента этого события миновало не более двух месяцев. Исследования подтверждают это снова и снова. Если по вашим ощущениям событие произошло больше двух месяцев назад, на самом деле оно наверняка отстоит во времени чуть дальше, чем вам кажется. Скажем, если вы думаете, что оно произошло полгода назад, смело прибавляйте еще месяц. Если думаете, что произошло восемь лет назад, наверняка на самом деле – не восемь, а девять.

Вспомнить даты общественно значимых событий нам в целом сложнее – возможно, они обрабатываются и хранятся в мозге иначе. В исследованиях то и дело всплывает предельный рубеж – 1000 дней, то есть, грубо говоря, три года. Похоже, три года – временной промежуток, даты в котором мы помним лучше всего. Когда Чак Берри рассказывал мне о том, как падал с вышедшим из строя самолетом-дельтапланом, то предположил, что случилось это три года назад. Однако уверен не был. Чтобы проверить его, я посмотрела записи происшествий за тот период: до точной даты Чаку не хватило каких-то двух недель – в общем и целом он определил дату верно. Теперь, если вы еще раз вернетесь к тому списку событий в начале главы, заметите: вы правильно датировали как раз те события, которые произошли в течение последних трех лет. Это, конечно, лишь среднее значение – нельзя сказать, что правило будет действовать для каждого случая. Тем не менее, если вам кажется, что событие произошло более трех лет назад, прибавьте к этому времени еще немного – чем событие по-вашему дальше, тем больше. Однако если вам кажется, что событие произошло менее трех лет, но более трех месяцев назад, вы, скорее всего, преуменьшили временной отрезок, но отдалили событие – сказалось действие обратного телескопического эффекта. К этому парадоксу я еще вернусь в шестой главе.

Итак, мы уже немного разобрались в том, как располагаем события во времени и что сделать, чтобы вспоминать даты точнее. Но как же быть с главным: почему с возрастом время ускоряется? Объясняется ли ощущение искажения времени телескопическим эффектом? Во-первых, здесь не обошлось без математики. Во многих исследованиях телескопического эффекта испытуемым говорят, что даты, которые их попросят вспомнить, выпадают на определенный временной период, например, последние шесть лет. С точки зрения математики ошибки, которые сделают испытуемые, неизбежно будут стремиться к середине этого временного периода. Испытуемые понимают, что не могут назвать дату, отстоящую дальше шести лет, и называют более ранние даты. Это в некоторой степени объясняет телескопический эффект.

Кроме того, имеет значение и возраст. В классическом исследовании Сьюзан Кроли и Линды Принг «Когда госпожа Тэтчер ушла в отставку?», с которого и началась эта глава, список событий раздали испытуемым трех возрастных категорий. Тем, кому от 18 до 21 года, были даны самые удаленные по времени события. Лучше всех справились с заданием испытуемые в возрасте от 35 до 50 лет. Когда они ошибались, это происходило благодаря телескопическому эффекту, то есть субъективному приближению во времени эпизода прошлого. Однако с группой тех, кому было за 60, дело обстояло иначе. Они ошибались чаще, но не из-за телескопического эффекта. У них наблюдалась тенденция относить события дальше по времени (интересно, что психологи прогнозировали такое только для ближайших недель, а вовсе не для таких отдаленных во времени событий, как отставка Маргарет Тэтчер или гибель Джона Леннона)[87]. Самая старшая возрастная группа очень хорошо ориентировалась в датировке таких событий, как осада иранского посольства, которую сняли бойцы Специальной авиационной службы, и катастрофа космического корабля «Челленджер», а вот определяя дату бойни в английском городке Хангерфорд, они ошиблись на шесть с половиной лет, приблизив ее. Может, пожилые люди проявляли к новостям особенный интерес? Или же старики настолько привыкли к тому, что время несется стремительно, а сами они постоянно ошибаются в датах, что невольно перестарались, датируя события слишком далеким прошлым?

Хорошо, что нам чаще приходится вспоминать имена, а не даты, потому как, по наблюдениям исследователей, людям не очень-то нравится принимать участие в подобных экспериментах. Задание довольно простое, но некоторые признаются: тот факт, что они не помнят, когда произошло какое-либо известное событие, их уязвляет. Но с чего вдруг нам так беспокоиться? Сковронски считает, что болезненные переживания объясняются связью между нашей оценкой времени и представлением о самих себе. Когда это представление значительным образом меняется, нам становится проще оценивать течение времени: любой молодой родитель с легкостью разделит события на те, которые произошли до рождения ребенка, и те, что случились после появления чада на свет. Именно тесная связь между самоопределением и восприятием времени и вызывает неприятные ощущения в тех случаях, когда вспомнить даты не получается. События, которые произошли на нашем веку, мы считаем своей собственностью, они – часть нас самих. Если же рассматривать воспоминания из личного прошлого, то тут эмоции еще сильнее: нам кажется, что если мы не в состоянии вспомнить, когда произошло то или иное событие, мы перестаем управлять собственной жизнью. Виллем Вагенаар, голландский психолог, который вел дневник в течение шести лет, делится опытом: проверка собственной автобиографической памяти была для него занятием не только утомительным, но и откровенно неприятным.

Мэриголд Линтон от эксперимента над собой тоже была не в восторге. Решив примерить роль испытуемого, она вскоре разочаровалась. С годами, по мере того, как события накапливались, проверка в первый день каждого месяца становилась все более затратной по времени – Линтон приходилось проверять свою способность вспомнить двести пятнадцать разных событий. Она писала, что «отчаянно нуждалась в помощнике: покладистом, который приходил бы вовремя, был заинтересован в эксперименте и отличался завидным терпением. Я же часто несговорчива, раздражаюсь и отвлекаюсь, особенно когда утомительный день проверки непомерно затягивается». Порой она и вовсе забывала о своем эксперименте.

Хотя для испытуемых участие в подобных исследованиях бывает скучным, они крайне важны для понимания того, как мы ощущаем проходящие годы. Однако телескопический эффект не дает исчерпывающего ответа на вопрос: почему нам с возрастом кажется, будто жизнь ускоряется? Исследования различных событий из числа общественно значимых, а также из личного прошлого свидетельствуют, что телескопический эффект проявляется вовсе не так регулярно, как того можно было ожидать. Согласно теории, чем мы старше, тем больше должны приближать во времени эпизоды прошлого, но на деле такое происходит с людьми среднего возраста. Телескопический эффект при искаженном восприятии времени, конечно же, имеет место, и исследования в данной области способны многое поведать о том, как точнее вспоминать даты. Но, как и теория пропорциональности, этот эффект не может в полной мере ответить на вопрос об ускорении времени.

Эффект «пика воспоминаний»

Загляните в свое прошлое: вспомните пару случаев, когда вы были особенно счастливы, и еще несколько, когда вам было очень грустно или страшно. Сколько вам было лет? Скорее всего, некоторые из этих случаев, а то и все, произошли с вами в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти. Психологи выяснили, что большая часть наших воспоминаний приходится именно на этот период. Этот феномен носит название эффекта «пика воспоминаний». И он может помочь нам с ответом на вопрос: почему с возрастом время ускоряется?

«Пик воспоминаний» включает в себя не только воспоминания о тех или иных событиях личной жизни – большая часть кадров из фильмов и сюжетов из книг, всплывающих у нас в памяти, относится как раз к позднему подростковому периоду и ранней юности. Если вы еще раз вернетесь к тому самому списку общественно значимых событий, увидите: большинство дат, которые вы вспомнили, выпадают как раз на ваш личный «пик воспоминаний». «Пик воспоминаний» можно разделить на более мелкие отрезки: нашумевшие общественные события, даты которых мы лучше всего помним, выпадают на начало «пика воспоминаний», а самые яркие эпизоды из личного прошлого приходятся на вторую половину «пика». Деление настолько четкое, что с его помощью можно определять возраст. Попросите человека вспомнить какую-нибудь известную личность из прошлого по имени Джон. Скорее всего, вам назовут звезду времен юности испытуемого. Исходя из того, что за знаменитость была названа, вы можете определить приблизительный возраст человека. В подобном исследовании, проведенном в 1999 году, испытуемые в возрасте за пятьдесят чаще всего называли Джона Кеннеди, американского президента 1961—1963 годов, а испытуемые, которым было за тридцать, называли Джона Мейджора, британского премьер-министра 1990—1997 годов. Из Ричардов те, кому было за тридцать, вспоминали британского телеведущего Ричарда Мейдли, те, кому было за сорок, называли поп-певца Клиффа Ричарда, а старшее поколение выбирало либо Клиффа Ричарда, либо легенду рок-н-ролла Литл Ричарда. Некоторые называли Ричарда III. Понятно, что он не жил во времена их подросткового возраста, но они могли видеть или изучать в школе пьесу Шекспира «Ричард III».

В основе эффекта «пика воспоминаний» лежит новизна. Такая хорошая память на события юности объясняется тем, что данный период жизни богаче на новое, нежели тот, когда нам тридцать или сорок. В юности многое происходит впервые – близкие отношения с противоположным полом, первая работа, первые путешествия без родителей, жизнь отдельно от семьи, возможность выбрать образ жизни по душе. Новизна оказывает на память серьезное влияние: если брать период, попадающий под воздействие эффекта «пика воспоминаний», наиболее четкие воспоминания относятся к приобретению нового опыта. При исследовании памяти испытуемых из числа взрослых, начиная с их первого года учебы в колледже, оказалось, что 41% воспоминаний приходится на первую неделю учебы, вмещавшую в себя большую часть новых событий. Однако новизна – это еще не все, ведь в детстве у нас тоже полно новых впечатлений, однако воспоминания того периода особой четкостью не отличаются. Известно, что в позднем подростковом возрасте и ранней юности мозг развивается особым образом, поэтому можно предположить, что в этот период его работа особенно интенсивна, и впечатления, откладывающиеся в памяти, наиболее ярки.

Мне кажется особенно убедительным объяснение, связанное с личностью человека. Мы уже убедились, что память и самоопределение тесно связаны друг с другом, и если первая подводит, возникает беспокойство. Эта же связь может прояснить принцип действия эффекта «пика воспоминаний». В позднем подростковом возрасте и ранней юности большинство из нас активно пытается разобраться в том, кто мы есть и кем хотим стать. Мартин Конуэй, психолог из Университета Лидса, – это он проводил исследование с известными Джонами и Ричардами – предположил, что особенно подробные и яркие воспоминания, оставшиеся от периода становления личности, призваны в дальнейшем постоянно напоминать нам о том, кто мы есть. Если это так, можно предположить, что у людей, которым довелось порядком измениться еще и в зрелые годы, возникает повторный «пик воспоминаний» – чтобы закрепить новую личность. Подтверждение этому Конуэй получил, когда исследовал воспоминания бангладешцев, заставших период борьбы за независимость от Пакистана. У этих людей в 1970-е началась новая жизнь.

Эти три теории, объясняющие действие эффекта «пика воспоминаний», – развитие мозга, поиски себя, новый опыт – в сумме составляют мощную комбинацию. Данный эффект ловко эксплуатируют телепродюсеры, поняв, что мы с удовольствием предаемся ностальгическим воспоминаниям юности. Ностальгия – явление загадочное. Она видится нам положительным, теплым чувством, но в то же время сопровождается ощущением утраты, тоски по более счастливому прошлому. Это сладкое чувство с привкусом горечи, причем настолько ощутимым, что одно время с ностальгией боролись, считая ее психическим расстройством. В 1688 году врач Йоханнес Хофер придумал сам термин «ностальгия», описав беспокойное поведение наемных солдат-швейцарцев вдали от родины. Они плакали, отказывались от еды, а в особо тяжелых случаях пытались наложить на себя руки. В течение последующих двух веков были предложены самые невероятные причины физиологического характера, объяснявшие ностальгию, в том числе прилив крови к голове в результате непривычного атмосферного давления, а также колокольчики у коров в Альпах, звон которых действовал на барабанные перепонки и клетки головного мозга разрушающе. К 1938 году за ностальгией закрепился ярлык «иммигрантского психоза»; считалось, что в группе риска находятся военные, моряки, иммигранты и дети в первый год учебы в пансионе. Однако к концу XX века ситуация изменилась на прямо противоположную – к ностальгии стали относиться как к смутному, с нотками тепла, чувству, которому мы с удовольствием предаемся.

Способность мысленно путешествовать назад во времени играет важную роль в становлении личности. С ее помощью формируется наша индивидуальность, мы ищем смысл жизни, которая, как нам известно, конечна. Обращаясь к своему прошлому, мы словно отодвигаем то будущее, в котором нас уже не будет. Ностальгии свойственна и социальная роль – она укрепляет связи между людьми. Как мы можем быть одиноки, если разделяем столько общих воспоминаний? Благодаря ностальгическим воспоминаниям нам легче жить настоящим, наша самооценка повышается. Как это ни странно, но порой мы даже предвкушаем ностальгическое настроение, намеренно становимся участником тех или иных событий, чтобы в будущем вместе со всеми оглянуться назад. Эти воспоминания нужны нам, чтобы потом сказать, что мы были там-то и там-то, неважно, где именно: на благотворительном музыкальном фестивале «Живая помощь» 1985 года или Олимпийских играх в Лондоне 2012 года.

Ностальгические воспоминания могут стать утешением в самых безнадежных ситуациях. Психиатр Виктор Франкл признается, что в концлагере Освенцим выжил именно благодаря ностальгии. Он намеренно вспоминал свою прошлую жизнь в мельчайших подробностях: как возвращался на автобусе домой, как подходил к двери, доставал ключи, отпирал ее, входил в квартиру и включал свет. Воспоминания об этих незначительных и рутинных действиях вызывали у него слезы, но в то же время его ум хоть чем-то был занят, и ему становилось не так больно.

Период, на который приходится большинство наших воспоминаний и ностальгических чувств, как раз и является «пиком воспоминаний». Было даже высказано предположение о том, что существование данного эффекта – ответ на загадочное ускорение времени с возрастом. Раз воспоминания из временного отрезка от пятнадцати до двадцати пяти каким-то образом более доступны, нежели другие, раз они формируют и «цементируют» нашу личность, значит, вполне возможно, что многочисленные яркие воспоминания как бы продлевают юность и, следовательно, замедляют течение времени, а взрослая жизнь с ее скупостью на яркие события протекает быстрее. Это ощущение лишь усиливается скупостью жизни человека среднего возраста на временные вехи. В молодости вы часто меняете место жительства, переезжая каждые год-два. Вам легко запомнить, сколько лет вы провели, к примеру, в университете, что делали по окончании учебы. Но когда вы становитесь старше, и ваша жизнь входит в спокойное русло, вы меняете места работы гораздо реже: годы становятся практически неотличимыми друг от друга, сливаются в единый поток.

Однако данное предположение объясняет ощущение ускорения хода времени по мере вашего взросления лишь частично, поскольку применимо только к определенному временному периоду. Оно не объясняет, почему время для вас шестидесятилетних течет быстрее, чем для вас же тридцатилетних. Эффект «пика воспоминаний» приближает нас к ответу на вопрос, но чтобы подойти еще ближе, вновь обратимся к идее новизны и ее противоположности – однообразию.

Клодия Хэммонд. Искаженное время. Особенности восприятия времениКлодия Хэммонд. Искаженное время. Особенности восприятия времени