Касавчик Серж

Он брался за все, на чем можно было нажиться нечестным путем - от подделки чеков до продажи краденых ценных бумаг, и раз за разом избегал наказания. Прославился же великий махинатор Серж Аленсандр Ставиский невероятной аферой, которая привела к волнениям в Париже и политическому кризису во Франции.

Это была уже - которая по счету? - да, четырнадцатая демонстрация правых с начала года. 1934-й явно не задавался для Франции - правительство социалиста Камиля Шотана вылетело в трубу со всей своей риторикой чуть больше недели назад, но новый кабинет Даладье, похоже, тоже не очень уверенно стоит на ногах. К тому же бродят слухи о государственном перевороте... Молодчики из «Аксьон Франсез» и «Женесс Патриоте» выкрикивали что-то под окнами,направляясь к Елисейским Полям. Дженет Флэннер по прозвищу Жене, постоянный корреспондент «Нью-Йоркера» в Париже, оторвалась от пишущей машинки и задумалась. И все это из-за одного проходимца, заварившего (правда, миллионную) аферу с муниципальными ломбардами? Из-за какого-то усатого хлыща родом из «Сободки, в Польше, рядом с Киефом», как написал о нем, к саркастической радости Дженет, «Атлантик Мансли», кичащийся своей респектабельностью и древностью (аж с 1857 года) конкурент ее родного журнала? Жене вздохнула и принялась за работу. «Афера, которая сгубила самого Александра Ставиского, репутацию его политических хозяев и спокойствие публики, - писала она - была эмиссией фальшивых облигаций муниципального ломбарда Байонны на сотни миллионов франков. Облигации были куплены страховыми компаниями по совету министра колоний, который действовал по совету министра торговли, который действовал по совету мэра Байонны, который слушался советов незаметного приказчика из ломбарда, который во всем слушался Ставиского». За окном продолжал слышаться гул толпы и, кажется, прозвучал отдаленный выстрел. На календаре было 6 февраля 1934 года.

Глубокая глотка веба

Великий и ужасный глубокий веб - анонимный потайной интернет, мекка беззакония. Но даже его теневые короли не застрахованы от простой человеческой глупости.

Карьера наркобарона Росса Ульбрихта закончилась 1 октября 2013 года, в 3.15 пополудни, в разделе «Научная фантастика» сан-францисской библиотеки Глен Парк. Был солнечный день. Вокруг сидели такие же, как он, молодые хипстеры в джинсах и футболках, с такими же взъерошенными шевелюрами. Правда, у большинства из них под этими самыми футболками были спрятаны девайсы, по которым, будь они видны, в их хозяевах можно было бы безошибочно угадать агентов ФБР. И стоило бедолаге Ульбрихту открыть крышку лэптопа, как за его спиной тут же защелкнулись наручники. Собравшиеся зеваки и представить не могли, что стали свидетелями поимки преступника, изменившего наркоторговлю Америки почти так же, как в свое время ее изменили Пабло Эскобар и Хоакин Гузман Лоэра. Те начали перевозить деньги и наркотики вагонами, самолетами и подводными лодками. Ульбрихт перевел наркотрафик на цифровой уровень.

Ограбление по-боснийски

Можно ли с помощью игрушечного автомата и надувной женщины провернуть ограбление на сотни тысяч долларов? В кино – запросто, все только это и делают с утра до вечера. А чтобы устроить подобное в реальном мире, надо, как минимум, быть отчаянным, полоумным боснийцем. А еще лучше – двумя боснийцами.

Ранним июльским утром 2006 года над парковкой казино «Аризона» вставало солнце. Это была восточная окраина столицы штата Аризона – города Финикс. Красные горы на горизонте дрожали в раскаленном мареве – воздух в это время года не успевал остыть за ночь, и люди перемещались перебежками из кондиционированной машины в кондиционированный дом, магазин или офис. Сейчас они еще пока никуда не бежали, а спокойно спали в своих аккуратных ипотечных коттеджах, составляющих обширные одноэтажные пригороды Финикса. Моллы и магазины еще не открылись, вереницы машин не выехали на дороги.

Я пришел к тебе с запретом

Культура как комплекс табу, или почему воспитанные люди не сморкаются в занавеску и оттого себя лучше прочих считают.

Мы, конечно, всегда считали себя бунтарями, играющими против правил. Взрывать замшелые табу – это свежо, свободно и современно. Но при этом не стоит забывать, что когда-то важнейшим признаком гомо сапиенс было как раз придумывание всевозможных запретов, и дело это было увлекательное и полезное. Некоторые, впрочем, преданы этому занятию всей душой и сейчас.

Дэвид Роуз. Будущее вещей. Как сказка и фантастика становятся реальностью

Как развитие технологий повлияет на нашу жизнь? Какими станут наши гаджеты? Как всепроникающий Интернет преобразит предметный мир: от кошельков, зонтов и мусорных баков до автомобилей и медицинской аппаратуры? Воплотятся ли в жизнь великие мечты человечества: всеведение, телепатия, неуязвимость, телепортация, бессмертие? Разработчик устройств, подключаемых к Интернету, Дэвид Роуз во многом по-своему отвечает на эти вопросы. И в профессии, и в этой книге он пытается уйти от линейного продолжения образов сегодняшнего дня. Он настаивает на том, что волшебство и очарование должны быть не менее значимыми критериями при конструировании объектов, чем их утилитарность, и тогда мир сказок и фантастики войдет в нашу реальность.

Главы из книги:

ВВЕДЕНИЕ

Что делает вещи волшебными, завораживающими?

Речь идет не об арсенале тайных приемов фокусника или банальной ловкости рук. Эта книга о стратегиях разработки и продвижения продуктов, которые моментально завладевают вами, становятся необходимы и, отвечая скрытым потребностям, способны вызвать живой и эмоциональный отклик. Более двадцати лет я занимаюсь развитием различных устройств, использующих Интернет (игрушками, мебелью, осветительными приборами, украшениями и т. п.), и меня до сих пор огорчает, как мало вокруг вещей, которые способны очаровать нас по-настоящему. Чаще всего они попросту перегружены невразумительным и неудобным функционалом. Они подавляют, а не открывают для нас новые возможности.

Этой книгой я хочу подтолкнуть воображение разработчиков, дизайнеров, предпринимателей и технологов к созданию вещей, способных радовать и очаровывать. Я хочу напомнить тем, кто пользуется техникой, подключенной к Интернету (то есть на самом деле всем нам), что следует ожидать большего от вещей и инструментов, которые играют столь огромную роль в нашей жизни.