Водный перекресток

Пересекающиеся реки — не обман зрения. Вместо традиционного моста над Эльбой перекинут водный, по которому курсируют не машины, а яхты, прогулочные катера и груженые баржи. Протяженность Магдебургского моста — 918 метров (228 метров проходят над водой, еще 690 метров — над сушей).

Водный мост над Эльбой соединил каналы Эльба-Хафель и Среднегерманский. Раньше, чтобы попасть из одного канала в другой, суда делали крюк в 12 километров. Кроме того, корабли с помощью шлюза спускались в реку, а потом поднимались в канал. К тому же по Эльбе могли ходить лишь те суда, чья осадка не превышала 1,5 метра. Чтобы суда не садились в реке на дно, в порту Магдебурга часть их груза приходилось снимать и перекладывать на баржу. Она сопровождала караван кораблей до канала Эльба-Хафель, где груз возвращали обратно. Магдебургский водный мост, глубина желоба которого 4,25 метра, стал решением этих проблем.

Глеб Шульпяков. Вадим Вадимыч

Эта история произошла со мной прошлой осенью в Германии. Я приехал в Кёльн по приглашению моего бывшего однокурсника, «профессора Леона Цвингера», с которым не виделся двадцать лет и письмо от которого неожиданно пришло ко мне. Из письма следовало, что Леон не исчез в 90-х (как я думал), а поменял гражданство, профессорствует в Кёльнском университете и даже курирует некий литературный фестиваль.

На него-то он и пригласил меня.

Надо сказать, Леон никогда не был мне другом. Да и приятелем тоже. Однако меня всегда тянуло к этому замкнутому еврейскому юноше из уральской провинции. И тогда, в студенчестве, когда он рисовал мрачные абстракции, и теперь, после «превращения» в профессора. И я решил ехать, тем более что в Кёльне мне бывать не приходилось.

Картонку с моим именем держал лысый человек в черном костюме и розовом, под цвет щек, коротковатом галстуке.

— Фриш, — представился он по-русски.

Подхватив сумку, человек с писательской фамилией выбросил картонку в корзину для мусора. Мы вышли из аэропорта и сели в его машину. Как все безволосые, в очках, люди, Фриш выглядел «без возраста», хотя оказался моим ровесником. Это выяснилось по дороге в город. В Германию он переехал из Чернигова, а при Леоне был чем-то вроде администратора. Он признался, что горд знакомством с человеком, который знал Леона в юности. Речь шла обо мне.

В булочную на такси

...наши люди по-прежнему не ездят. А вот простые жители Нью-Йорка этого бы не поняли. Там поймать знаменитое желтое такси, чтобы доехать буквально до соседнего, - обычное дело: дешево, быстро и безопасно. Только руку подними.

С Сэмми мы встретились в кафе на Манхэттене, между 37-й и 38-й улицами на Десятой авеню. Рядом река Гудзон, знаменитая площадь Таймс-Сквер и не менее знаменитый вокзал Гранд-Централ. Выезжать на работу именно отсюда для Сэмми своего рода традиция, ритуал. Каждое утро он выпивает в этом кафе внушительную чашку чая (это только в кино американцы пьют литрами кофе) и приступает к работе.

Михаил Ахманов. Дальше самых далеких звезд

Далекое будущее… Маленькая сельскохозяйственная планета со странным названием Опеншо, столетия назад колонизированная людьми. Благоприятный климат, теплый океан. Маленькие городки с уютными кабачками. В любом из них так приятно посидеть за кувшином вина, поболтать с приятелем, завести знакомство со сговорчивой девчонкой. Но потомственный Охотник Калеб и его напарник Весли Кинг не могут себе этого позволить. Неизвестный паразит завладел сознанием одного из колонистов. И хотя Охотникам не впервой уничтожать опасных зверей, здесь им пришлось столкнуться с врагом, угрожающим безопасности всей Галактики…

Отрывок из книги:

Людвиг раздвинул стены рубки, и теперь она вмещала весь экипаж. Доктор Аригато Оэ сидел в кресле рядом с пилотским ложементом, священник и Десмонд стояли за его спиной, Калеб и Дайана – подальше, у люка. На экране внешнего обзора круглился Борг, синий, зеленый, золотистый, с караванами облаков, что тянулись над диском планеты, с белыми шапками на полюсах и сверкающими под солнцем океанами. Огромный мир, больше Земли и Авалона… Калеб взирал на него с восторгом, касаясь временами руки девушки. Ее пальцы были холодными, словно еще хранили память о ледяных объятиях сна в отсеке гибернации.

– Легли на экваториальную орбиту, – произнес капитан. – Грузовой корабль рядом с нами. Потерь нет, все барахло, что мы сюда тащили, в наличии. Орбита стабильна. Доктор, вам слово.

– Что я должен сказать? – спросил Аригато Оэ.

– Подтвердите, что мы на месте. Теперь вы главный, а я – в вашем распоряжении. Финиш! Наконец-то! – Капитан ухмыльнулся и сложил руки на груди.

Роман Злотников. Землянин. На службе Великого дома

Его знают здесь под именем Ник-Сигариец. Он молод, дерзок и удачлив. Он не боится рисковать и ставить на карту все ради достижения своей цели. Судьба бьет его снова и снова, но он всякий раз упрямо встает и делает новый шаг. От трущоб — к звездам. От крохотного «мусорщика» — к огромному крейсеру, бороздящему неизведанные глубины космоса. От безвестности — к лидерству в клане гордых лузитанцев. И пусть он чужой в этом мире, но он заставит всех считаться с собой. Ведь он — землянин…

Отрывок из книги:

— Хы-ых, — шумно выдохнул Ник и открыл глаза. Несколько секунд он молча лежал, подслеповато хлопая глазами, но затем зрение наконец-то сфокусировалось и Ник обнаружил, что смотрит на потолок. Потолок был низкий, судя по всему, сделан из дерева и к тому же покрашен. Ник некоторое время лениво разглядывал потолок, пытаясь понять, почему он как-то выделил тот факт, что потолок оказался покрашен, а затем замер и шумно выдохнул. Крашеный деревянный потолок… ага, на тяжелом рейдере-то… Интересно, куда это он попал?

Ник повел головой и осмотрелся. Больше всего помещение, в котором он находился, напоминало стандартный садовый домик времен позднего СССР: четыре стены, обшитые вагонкой и выкрашенные в белый цвет, дощатые пол и потолок, легкая каркасная дверь, обитая фанерой, и большое окно с переплетенной рамой.

У родителей Ника дачи никогда не было, но близкий папин друг дядя Дима, работавший вместе с отцом, был счастливым обладателем оной. Все праздники, приходившиеся на, так сказать, весенне-летний сезон, дядя Дима предпочитал праздновать именно на своем участке в четыре с половиной сотки, на котором и был возведен подобный «дворец» стандартного для советских дачных домиков размера три на четыре метра — чуть побольше стандартной кухни…