Эргали Гер. Кома

Эргали Гер написал мудрую повесть о брошенном на произвол судьбы поколении и о не нашедших себя в «десятилетие перемен» их детях. Кома, Комэра Георгиевна Протасова, когда-то бойкая комсомолка и альпинистка, а сейчас московская пенсионерка с хромоногим сыном-историком, находит правду в «Православном ордене воителей и воительниц Святого Духа», которым руководит мудрый Учитель. Вступив в орден, почувствовала себя молодой и нужной, стала одной из «апостолов». Только для строительства общего Дома членам ордена приходится продать свои московские квартиры…Повесть была номинирована на премию «НАЦИОНАЛЬНЫЙ БЕСТСЕЛЛЕР» и вызвала много споров среди критиков и заслуженный успех у читателей.В книгу также вошли рассказы и нашумевший очерк «Белорусское зеркало».

Рассказ из сборника:

О погоде за городом. Лето 1984 года

На другой день после того, как младшую сестру Зинаиду со всеми почестями похоронили на Воинском кладбище, Веру Яковлевну навестили близкие: внук, жена внука Наталья и пятилетняя правнучка, лукавое и грациозное создание по имени Оленька. На даче покойной, где Вера Яковлевна с незапамятных времен занимала крохотную, однако уютную комнатушку на втором этаже, было людно, полы в прихожей осклизли от занесенной грязи – третий день все шли и шли соболезнователи, телефон трещал не переставая, взрослые дочери покойной и их мужья уже устали заваривать чай, подходить к телефону, ополаскивать посуду, и это все чаще и все смелее делали за них другие люди. Из обитателей дачи одна только восьмидесятидвухлетняя Вера Яковлевна казалась выспавшейся; ее комнатушка под крышей приятно удивляла чистотой и покоем, сама же хозяйка просматривала свежие газеты, когда пришла семья внука.

Михаил Эпштейн. Отцовство

Автор книги «Отцовство» — известный философ и филолог, профессор университетов Дарема (Великобритания) и Эмори (Атланта, США) Михаил Эпштейн. Несмотря на широкий литературный и интеллектуальный контекст, размышления автора обращены не только к любителям философии и психологии, но и ко всем родителям, которые хотели бы глубже осознать свое призвание. Первый год жизни дочери, «дословесный» еще период, постепенное пробуждение самосознания, способности к игре, общению, эмоциям подробно рассматриваются любящим взором отца. Это в своем роде уникальный образец пристального и бережного вслушивания в новую человеческую жизнь, опыт созидания уз любви и рождения подлинной семейной близости.

Глава из книги:

Общение

Публичное внимание к ребенку — прообраз той высшей демократии, которая избирала бы своим полномочным представителем не самого сильного, а самого слабого, нуждающегося во всеобщей опеке.

1

Не могу понять, в кого характер у Оли. Я был в детстве меланхоличен, Л. — серьезна, рассудительна. Дочка же — бойкое и неугомонное существо, необыкновенно расположенное к окружающим. Вся ее мимика и жесты — сплошной оклик: «Эй, здравствуй! Давай поговорим!»

Ни у меня, ни у Л. этого не было в детстве, нет и сейчас. Но вместе, пожалуй, мы и в самом деле образуем существо достаточно общительное и открытое. Какая-то вибрация друг другу передается, и то, что мы как пара собой представляем, не похоже на каждого из нас — более подвижно и свободно.

Но может быть, как раз на него-то и похожа Оля? То зыбкое, двуединое, что порою возникает между ее родителями, но держится непрочно, завися от настроения и обстоятельств, — это призрачное в ней, наконец, воплотилось.

Волк себе товарищ

Если тебе плевать на скверные отзывы в прессе, то быть социопатом даже выгодно. Ты получаешь секс, власть, несметные богатства - что тут плохого? Британский Журнал попросил Энди Джонса - типичного добряка и тряпку - примерить аморальность на себя, чтобы получить ответ на вопрос: может ли овца в волчьей шкуре покусать также сильно, как и прирожденный волк?

"Таких людей, как ты, я называю эмпатами (от слова "эмпатия" - способность сопереживать чувствам другого человека). Эмпаты слабы. Вы все время говорите, потому что хотите оправдаться и объяснить свои действия. Вы выдаете информацию о себе, вы - сама уязвимость, вы сдаете свои позиции еще до того, как кто-то на них претендует. Вам нужно только одно - показать, какие вы хорошие, воспитанные люди. Это не работает".

Человек, который судит обо мне так откровенно, - мой новый наставник, женщина, которая откликается на имя М. Е. Томас. Себя она характеризует так: "Успешный адвокат и знаток права с необыкновенно красивой грудью". Однажды она рассталась с парнем только потому, что его отец заболел раком - и "в этих отношениях стало не так весело". Томас утверждает, что "никогда в жизни не чувствовала себя беспомощной". И теперь она собирается научить меня быть таким, как она.

А это кто звонил?

ДОЖДЬ НАЧАЛСЯ ПОЧТИ СРАЗУ, КАК Я оказался на улице. Многоэтажки тянулись к темному небу, окна гасли одно за другим. Ночь, мне двадцать. Метро уже закрыто, а на такси нет ни копейки. Где-то вверху, над шоссе, чертит линию самолет. Не помню, с чего тогда все началось, да это и не важно. Профессиональному ревнивцу не нужны веские причины. Беспричинная ревность — тут я был бы чемпионом. Вспышка гнева, ухожу в ночь. Запомнил подругу, застывшую у плиты, и мою недоеденную котлету — она остывает на тарелке. А еще ботинок наделся не сразу — такие вещи, к несчастью, сбивают весь пафос.

И начался дождь. Полил так, что у меня мгновенно промокли штаны и рубашка. Пойти назад и извиниться? Нет, я забираюсь в домик на детской площадке и, смахнув со скамейки песок, устраиваюсь там до утра. Втайне немного горжусь собой.

Я постоянно попадал в странные ситуации из-за ревности. Придумал даже, что внутри меня — склад с боеприпасами. В облупленном двухэтажном домике сложены патроны для подстволыюго гранатомета AG36, на улице лежат рядами зеленоватые ящики со снарядами от гаубицы М-30. Чуть поодаль усатый лейтенант посадил сливолистную яблоню. А вот и кошка — спит на некрашеном трансформаторе. Сам ты в это же время спокойно гуляешь в парке с подругой. И к девушке подходит мужчина, хочет познакомиться. Этого не видно снаружи, но температура на складе вдруг подскакивает до критических 270°С. Лейтенант вытирает пот со лба, хватает кошку, с тоской смотрит на яблоню и бежит привычным маршрутом к бомбоубежищу за холмом. “Ну что же ты? Прекрати”, — в парке меня пытается успокоить девушка, но это, разумеется, не помогает. Взрываются, например, противопехотные ПМД-6, день испорчен. Спустя пару часов ты сидишь около магазина “Ковры” и смотришь на свои кроссовки. Думаешь: ну можно было и помягче.

О людях

Вы как хотите, а меня прогресс определенно пугает. Технологии вместо смыслов, опции вместо возможностей. Ничего из этого хорошего не выйдет, точно говорю.

Вот была у нас когда-то в редакции пневмопочта. Летала стремительная колба с первого этажа на девятый и назад. Но пришел прогресс, посмеялся над примитивной системой и упразднил ее, насадив повсюду Интернет. Казалось бы - проблема коммуникаций решена. Но разве можно выпить коньяку по Интернету? А вот при помощи пневмопочты ответственный секретарь и редактор прекрасно справлялись. Вместе с рукописями и фотографиями в стремительной колбе летала с первого этажа на девятый и назад бутылка коньяка. Увы, прогресс убивает все человеческое в быту.

На днях занесла меня судьба в метро. На тридцать читателей в вагоне - одна печатная книга, остальное - планшеты, смартфоны, ридеры. Катастрофа!

Книга ведь не только, чтобы читать. Это оружие, аксессуар, средство привлечения внимания. Книгу подбирают под одежду, под настроение. Согласитесь, барышня с "Лолитой" и барышня с "Основами сварочного дела" - это две совершенно разные барышни, даже если и похожи.