Пазл

Чёртова дюжина рассказов, которые представляют самые разные грани жанра ужасов - от утончённых психологических этюдов до классических сюжетов о нечистой силе и мрачных тайнах души.

У хоррора в нашей стране непростая судьба. Как и многие явления культуры, русскоязычная «литература тайн и ужаса» пала жертвой политики. Незадолго до революции в России окончательно оформилась традиция историй о сверхъестественном, пугающем, неисповедимом. Обращаясь к тёмным сторонам бытия, поэты и прозаики Серебряного века существенно расширяли свой инструментарий. Андреев, Гумилев, Брюсов, Сологуб, Ремизов, Блок, Тэффи — кто только не испил из этого источника!

Смена режима положила конец зарождавшейся традиции, и жанр вернулся в Россию лишь в конце столетия, на изломе эпох - вместе с «Кошмаром на улице Вязов» и наспех переведёнными романами Стивена Кинга. Многие приняли блудного сына всем сердцем, но большинство так его и не признало. С самого начала девяностых звучит рефреном: «Зачем нам выдуманные ужасы, у нас и так страшно». И если отдельным романам и сборникам временами удаётся заявить о себе (самый свежий пример — «Убыр» Наиля Измайлова), то с антологиями дело обстоит куда печальнее. Почти все коллекции «страшных» отечественных историй, выходившие до сих пор, на деле представляют собой миксы из городского фэнтези, философской мистики, магического реализма и даже научной фантастики. Конечно, задачи и возможности хоррора не ограничиваются стремлением «напугать» (встревожить) читателя, но без этого стремления жанра не существует.

Игорь Вардунас. Лаборатория. Железная власть

В Санкт-Петербург тайно привозят андроида - точную копию губернатора. Чтобы захватить власть, заменив человека на послушного робота, заговорщикам не хватает лишь маленькой детали — сверхпроводника, который позволит создать продвинутый кибермозг. Чтобы достать проводник, надо подкупить аспиранта Игоря. A если тот не захочет сотрудничать, то можно забрать экспериментальный образец силой, поставив крест на карьере молодого учёного, которого больше никуда не возьмут на работу... Разве что в «Лабораторию автономных механизмов».

Это книга о людях, которые создают искусственные интеллекты, и о роботах, которые всё чаще оказываются сильнее, хитрее, надёжнее и... нужнее, чем люди. Социум на пороге новой эры, когда произойдёт качественный скачок робототехники, — и что тогда будет с человеком? Персонажи из «Лаборатории» словно находятся на фронтире и, видимо, поэтому напоминают молодых учёных из советской фантастики: тот же бескорыстный интерес к науке, энтузиазм, готовность во что бы то ни стало докапываться до истины, действуя при этом по велению сердца.

Игорь Мерцалов. Новейшая оптография и призрак Ухокусай

Непеняй Зазеркольевич Сударый, владелец скромного ателье оптографии в уездном городе Спросонске, то и дело попадает в щекотливые ситуации. To ему сулят взятку, то грозят смертью на дуэли, то пугают маньяками. Однако наш герой — парень не промах, поэтому застать его врасплох никому не удастся.

Один из методов создания комического эффекта в современной фантастике - высмеивание актуальных явлений культуры, политики или науки. Однако не всем удаётся соблюсти баланс между пародийными и оригинальными элементами. Книга Игоря Мерцалова — тот случай, когда этот баланс выдержан.

С одной стороны, автор ловко подражает стилю современных научных статей и выступлений, проходится по содержанию «жёлтых» газет, высмеивает нынешние тенденции в фантастике и писательскую манеру рецензентов. С другой - детективный сюжет здесь настолько занимателен и непредсказуем, а тщательно выписанный мир настолько многогранен, что аллюзии отходят на второй план.

Русская фантастика 2014

Традиционная ежегодная антология издательства «Эксмо», традиционно же составленная редактором и писателем Игорем Минаковым.

В последнее время наши фантастические ежегодники заметно уступают тематическим антологиям по увлекательности. Хотя, казалось бы, собрать два десятка толковых повестей и рассказов проще, чем добыть столько же «сочинений на заданную тему». «Витриной» издательства, на которой аккуратно разложено всё самое свежее, модное, блестящее и цепляющее взгляд, ежегодники быть перестали, но и нового качества не обрели. «Русская фантастика 2014» стала счастливым исключением из этого правила. Может быть, на страницах сборника нет ярких звёзд и бесспорных шедевров, но процент качественных текстов с продуманной интригой неожиданно высок.

Самому нетривиальному рассказу, кроссоверу Николая Калиниченко «Вяхра», где герой Жюля Верна встречается с персонажами Киплинга и Конана Дойла, для полного блеска не хватает, пожалуй, только сверхидеи — небанального, чётко выраженного послания читателю. Ещё одна недурная стилизация, «Месть Анны» Александра Золотько, до обидного напоминает фрагмент романа, остроумный, но вырванный из контекста. Есть и произведения, которые не столь замысловаты стилистически, но грамотно выстроены с точки зрения драматургии, снабжены всеми необходимыми «крючочками» и «цеплялочками», а потому читаются влёт, - да и жанровое разнообразие не даст почтеннейшей публике заскучать. В квазиальтернативке Антона Фарба «Рим» сплавляются мифология и современность, и сквозь доспехи римских легионеров отчётливо просвечивает камуфляж спецназа, только что вернувшегося из «горячей точки»; в «Светоче» Владимира Аренева и «Приправе» Александра Бачило обыгрывается тема инопланетного вторжения; «Цветы зла, тернии добра» Юлин Зонис и Игоря Авильчснко отсылают нас к лучшим традициям «постапа» — такие, как ни странно, существуют. И этим находки составителя не исчерпываются - серьёзный шаг вперёд по сравнению с предыдущими выпусками «Русской фантастики». Только критики и публицистики маловато — ну, это можно будет исправить в следующем году.

Анна Семироль. Игрушки дома Баллантайн

Леди Кэрол Баллантайн воскрешает мужчину, в которого невзаимно влюблена, и превращает его в послушную своей воле полумеханическую куклу. Так практически бессмертный Брендон становится игрушкой дома Баллантайн. Перед глазами «перерождённого» проходят пять поколений семейства, члены которого - по своей боле или против неё - приносят родному городу Нью-Кройдон сплошные несчастья.

Обложка этой книги заставляет предположить, что читателя ждёт встреча со стимпанком — порукой тому шестерёнки, люди с механическими руками, пилот в гогглах да дирижабль среди облаков, — и «Игрушки дома Баллантайн» вполне оправдывают эти ожидания. Проблема в том, что чистого стим-панка не бывает — сам этот жанр можно определить лишь через набор атрибутов (механизмы, цеппелины, паровые машины), в отличие, скажем, от киберпанка, который, по крайней мере в книгах Уильяма Гибсона, претендует и на свой стиль, и на свою проблематику. Стимпанк же всегда гаков, каким его хочется видеть автору. В данном случае это семейная сага, где есть всё то, что бывает в семейных сагах, — от войны и мира до любви и смерти.