суббота, 22 ноября 2014 г.

Убийство со многими неизвестными

моцарт и сальери

Жертвой невольного злоупотребления медикаментами пал не только Майкл Джексон, но и как минимум еще один музыкант с мировым именем. Правда, в случае Моцарта эта версия его смерти — в ряду десятка других. Однако Сальери точно ни причем.

5 ДЕКАБРЯ 1791 ГОДА:ОЧЕНЬ ПОДОЗРИТЕЛЬНАЯ СМЕРТЬ


Осень 1791 года выдалась для Моцарта продуктивной, но тяжелой. Музыкант был в долгах, напряженно работал над многочисленными заказами, чтобы расплатиться, все чаще жаловался на недомогания, и не только в письмах кредиторам. 20 ноября он слег и больше уже не вставал с постели. Сначала у композитора опухли руки, затем ноги, затем все тело. Его мучили приступы рвоты, появились жар и сыпь. Моцарта лечили видные венские врачи — Томас Франц Клоссет и Матиас фон Саллаба. Болезнь первоначально определили как острую просовидную лихорадку, впоследствии говорили о лихорадке ревматической: доктора не были уверены в диагнозе.


И в постели Моцарт продолжал работать над заказанным «Реквиемом», пел из него отрывки с дежурившими при нем музыкантами и женой Констанцей, давал указания ученику Францу Ксаверу Зюсмайру, на случай если сам не успеет закончить произведение. Рядом с кроватью композитора лежали часы — по ним он мысленно следил за действием оперы «Волшебная флейта», которую давали в венском театре.

После некоторого улучшения Моцарту резко стало хуже вечером 4 декабря. Срочно вызвали Клоссета, он назначил ледяные компрессы. По словам свояченицы композитора Зофи Хайбель, бывшей при нем в последние дни, эти компрессы только усугубили состояние Моцарта, и около часа ночи 5 декабря он умер.

Тело раздулось и быстро разлагалось. Старший сын композитора Карл Томас впоследствии вспоминал: «Вокруг стоял смрад, вызванный внутренним разложением, который после его смерти стал еще более сильным...» Домочадцы заподозрили отравление. Версия быстро вышла за пределы семейного круга — к примеру, 12 декабря 1791 года в некрологе берлинской газеты Musikalisches Wochenblatt значилось: «Он вернулся домой из Праги больным и с той поры слабел с каждым днем: полагали, что у него водянка, он умер в Вене в конце прошлой недели. Так как тело после смерти сильно распухло, предполагают даже, что он был отравлен». Тем не менее вскрытие не проводилось. Когда это врач или патологоанатом боялись трупного смрада настолько, чтобы лишиться возможности установить истину? Все выглядит гак, будто правду кто-то стремился скрыть.

Моцарт умер 35 лет от роду, оставив жену с двумя маленькими детьми, скудными финансами и большими долгами. С утра в дом усопшего пришел барон Готфрид ван Свитен — известный меценат, знавший композитора более 20 лет. В биографии Моцарта, которую писал второй муж Констанцы — датский дипломат Георг Николаус Ниссен, — с ее слов рассказано, что ван Свитен уговорил убитую горем вдову пожить у знакомых и взял организацию похорон на себя. Погребение назначили на следующий день, хотя по обычаю гроб с телом должен был 48 часов стоять открытым в приходской церкви, чтобы исключить мнимую смерть — летаргический сон. Дальше история становится еще страннее.

6 ДЕКАБРЯ 1791 ГОДА:ОЧЕНЬ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЕ ПОХОРОНЫ


Хоронили Моцарта по третьему, низшему разряду (за 8 гульденов 56 крейцеров плюс 3 крейцера за перевозку), «так как ван Свитен, — по словам Ниссена, — заботился о максимальной экономии для семьи». 6 декабря тело композитора перенесли в часовню собора Святого Стефана, где под звон колоколов состоялся краткий заупокойный обряд. Затем на катафалке Моцарта отвезли в предместье Вены на кладбище Святого Марка. Композитора похоронили в могиле для простолюдинов, из тех, что перекапывались и снова использовались каждые несколько лет, без всякого надгробного знака. Странно, что богач ван Свитен не нашел средств, чтобы обеспечить почитаемому им композитору надгробие. Заболевшая Констанца Моцарт осталась дома с детьми. За гробом шли, кроме барона, ученик Моцарта Франц Ксавер Зюсмайр и несколько музыкантов, в их числе и главный придворный капельмейстер, директор венской Итальянской оперы Антонио Сальери. Но до места погребения ни один из сопровождавших не добрался: у городских ворот Штубентор они разбрелись по домам. Через много лет в прессе появились сведения,что в тот день была метель и все продрогли, но, судя по записям в дневнике другого венца, графа Карла фон Цинцендорфа, на самом деле 6 декабря было безветренно и относительно тепло. До кладбища от городских ворот было три с половиной километра — меньше часа пешим ходом.

Когда 17 лет спустя Констанца наконец решила посетить могилу мужа, то с удивлением выяснила, что место погребения никак не отмечено, друзья не могут ничего рассказать, а могильщик, который закапывал умершего, сам давно скончался. Значит ли это, что кто-то постарался сделать невозможной потенциальную эксгумацию?

Многие ученые, в частности немецкие врачи и историки музыки Дитер Кернер, Иоганнес Дальхов и Гунтер Карл-Хайнц Дуда, анализируя симптомы и ход болезни Моцарта, говорят о хроническом отравлении соединениями ртути. По их мнению, яд не раз поступал в организм музыканта небольшими дозами на протяжении месяцев. На это, как считают, указывает и тот факт, что Моцарт сохранял ясное сознание почти до самой смерти.

САЛЬЕРИ:НЕУБЕДИТЕЛЬНЫЙ УБИЙЦА


По сей день главным подозреваемым у сторонников версии преднамеренного убийства остается Антонио Сальери. Самый успешный из итальянских композиторов при австро-венгерском дворе, он быстро стал влиятельным и богатым. Моцарт сетовал в письмах к отцу, что для императора «существует только Сальери». В то время в Вене нарастало соперничество между модной итальянской и более молодой немецкой оперой, Сальери (при его высоких должностях) считался лидером «понаехавших» с юга. Через много лет, когда здоровье уроженца Венецианской республики пошатнулось, появились слухи, что в больнице в бреду Сальери якобы признал себя виновным в смерти Моцарта (эти сведения пересказывает в «Разговорных тетрадях», с помощью которых общался потерявший слух Людвиг ван Бетховен, их общий знакомый, капельмейстер Антон Шиндлер), а также что он сознался в убийстве на исповеди некоему монаху.

Однако эта версия, как и все прочие, остается неподтвержденной: не хватает данных, много контраргументов. Нет и документа, в котором Сальери лично зафиксировал признание в убийстве. В то же время, по словам музыканта Игнаца Мошелеса, в апреле 1823 года Сальери говорил ему, что невиновен в смерти Моцарта. Исследователи жизни и творчества двух композиторов — Марио Корти, Людмила Кириллина, Сергей Нечаев и многие другие — доказывают, что никакого повода для зависти у итальянца к австрийцу быть не могло. Критерии гениальности у публики зыбки; Сальери был успешным, востребованным автором, тогда как Моцарта на родине и во всей Европе по-настоящему оценили после смерти. Между Моцартом и Сальери в 1786 году даже прошло состязание композиторов, и выиграл его итальянец. Так что скорее Моцарт, который никак не мог получить доходное место и не вылезал из долгов, имел причины завидовать Сальери, а тому, даже если между ними случались трения, совершенно незачем было устранять зальцбуржца. К тому же Сальери был современником и учителем других будущих классиков — Людвига ван Бетховена, Франца Шуберта, Ференца Листа, но почему-то не попытался отравить ни одного из гениальных учеников. И Констанца, когда подрос младший сын, не побоялась доверить музыкальное образование мальчика все тому же Сальери.

Пушкин, главный в нашей стране «популяризатор» версии о виновности Сальери в смерти Моцарта, выбирая сюжет для пьесы, руководствовался слухами. В записи, сделанной после ее создания, летом 1832 года, он пересказывает не подтвержденный ничем эпизод с премьеры оперы Моцарта «Дон Жуан», которую Сальери якобы в одиночку освистал и покинул зал в бешенстве. «Завистник, который мог освистать «Дон-Жуана», мог отравить его творца», — с сомнительной логикой подытоживает поэт. Современник Пушкина литератор Павел Катенин в своих воспоминаниях заочно упрекал за это собрата по перу: «Есть ли верное доказательство, что Сальери из зависти отравил Моцарта? Коли есть, следовало выставить его напоказ в коротком предисловии или примечании уголовной прозою; если же нет, позволительно ли так чернить перед потомством память художника?..» Виновность Сальери не может быть доказана за отсутствием убедительных данных и мотива, однако стараниями поэта у каждого, кто знаком с русской классической литературой, имя Сальери неизбежно ассоциируется со смертным грехом зависти.

В 1997 году в Милане в главном зале Дворца юстиции состоялся судебный процесс по делу о гибели Моцарта, на котором Сальери официально оправдали. Но если не он, то кто мог быть повинен в ранней кончине композитора, причину которой явно пытались скрыть?

ВАН СВИТЕН:НЕУМЕЛЫЙ СЫН ВРАЧА


Сегодня есть лишь отрывочные сведения о круге лиц, имевших возможность и мотивы неоднократно давать Моцарту яд. Описания его последних дней, смерти и похорон были собраны многие годы спустя, свидетельства местами противоречивы. Однако кто сделал роковые распоряжения, из-за которых навсегда осталось тайной, где именно упокоились останки Моцарта? Кто заказал похороны по третьему разряду и не дал указаний поставить крест? Фигура барона ван Свитена не вызывает подозрений у большинства исследователей из-за отсутствия явного мотива. В самом деле, этот аристократ, бывший дипломат, заведующий Императорской библиотекой известен как великодушный покровитель одаренных музыкантов и их семей. Той же Констанце Моцарт, потерявшей супруга, он помог организовать концерты в память усопшего, чтобы обеспечить ее и детей. Для чего ему травить друга и протеже, а потом заметать следы преступления?

Есть версия, что убийство могло быть непреднамеренным. Отец барона Герард ван Свиген, именитый медик, придворный врач императрицы Марии Терезии, активно внедрял в Австрии метод лечения сифилиса соединениями ртути. Хлорид ртути — сулему — принимали в пилюлях, которые растворяли в крепком алкоголе. Моцарт часто бывал у Готфрида ван Свитена: они вместе изучали творчество Генделя и Баха. Композитор мог по секрету пожаловаться старому знакомому на недуг, а тот — предложить лечение отцовским препаратом. Когда яд начал оказывать губительное воздействие на истощенный организм Моцарта, ван Свитен мог решить, что болезнь прогрессирует, и увеличить дозу. Когда же композитор скончался и пошли слухи об отравлении, барон (итак переживавший не лучшие времена — ровно в день смерти Моцарта из-за несогласия с императором по вопросам организации образования ван Свитена сместили с важного поста) мог испугаться и форсировать похороны музыканта в безымянной могиле. Есть одно но: по мнению большинства исследователей-медиков, симптомы болезни Моцарта на сифилис не похожи, к тому же этот недуг отразился бы на жене и на сыне композитора, рожденном незадолго до его смерти, однако ничего подобного замечено не было.

Впрочем, Моцарт всегда был болезненным и мнительным: он мог принять за сифилис недомогание, вызванное иными причинами. Или пожаловаться не на сифилис, а на другую болезнь: соединениями ртути в те времена лечили обмороки и меланхолию (а композитор был к ней склонен), сулему также использовали как слабительное и как противоядие. За несколько месяцев до смерти, прогуливаясь с женой в венском парке Пратер, Моцарт поделился с ней опасениями: «Возможно, мне дали яду». Что если композитор по жестокой иронии погиб, отравившись в результате попытки вылечить мнимое отравление? Эта версия, как и другие, из-за нехватки данных остается гипотезой.

Двести с лишним лет спустя случилась похожая история: врач пытался помочь другому знаменитому музыканту, но дал слишком большую дозу лекарственного препарата, который и убил Майкла Джексона.

ДРУГИЕ ВЕРСИИ


УЧЕНИК ИЛИ НЕВЕРНАЯ СУПРУГА. Констанца была женщиной легкомысленной, любила развлечения и часто ездила на курорт в Баден Баден с Францем Ксавером Зюсмайром — учеником Моцарта, в то время как композитор работал дома. Отсюда слухи о ее романе с Зюсмайром и версия о мотиве убийства Моцарта, мешавшего их счастью. Говорили даже, что младшего сына Констанца неспроста крестила под именем Франца Ксавера. Однако известно, что ребенок унаследовал от Моцарта нестандартную форму уха, так что отцовство Зюсмайра не подтверждается.

РЕВНИВЫЙ МУЖ. Сразу после похорон Моцарта про изошла трагедия в семье Хофдемель. Собрат композитора по масонской ложе в припадке ревности набросился на беременную жену Магдалену, ученицу Моцарта. Супруг исполосовал ей лицо и шею бритвой, а сам той же бритвой перерезал себе горло. Женщина выжила и родила сына. Имя Моцарта в ходе ссоры не звучало, но многие подозревали даму в близких отношениях с харизматичным преподавателем, а ее мужа — в том, что он мог покуситься и на жизнь соперника.

МАСОН. Моцарт состоял в масонской организации «Новая венценосная надежда», но обсуждал с друзьями проект создания ложи «Грот». Отсюда версия, что масоны хотели покарать сепаратиста. Подозревают, что Моцарта могли отравить и за разглашение тайн ордена или за профанацию: в тексте оперы «Волшебная флейта» были выдержки из ритуалов «вольных каменщиков». Однако либретто вместе с композитором писал драматург Эмануэль Шиканедер, тоже масон, который пережил Моцарта на 21 год, и никаких слухов об отравлении его смерть не породила.

ВСЕОБЩИЙ СГОВОР. Геннадий Смолин выдвигает версию, что вокруг Моцарта был сплетен заговор, возглавляемый завистником Сальери, который действовал через Зюсмайра и других друзей композитора. Ревнивого Хофдемеля заговорщики с помощью Констанцы спровоцировали на попытку расправиться с женой, поскольку хотели отвлечь внимание публики от смерти Моцарта. А обставлено отравление было так, чтобы, если виновников заподозрят, свалить все на масонов.

ЧЕЛОВЕК В СЕРОМ. Моцарта очень напугал безымянный посланец, заказавший «Реквием». Есть теория, что именно психологическое состояние впечатлительного композитора стало катализатором его ранней смерти. Или заказчик, граф фон Вальзегг, который хотел выдать произведение Моцарта за свое (отчего и действовал через посредника), мог устранить настоящего автора. Но почему тогда граф не пытался отравить других композиторов, сочинения которых присваивал?

(с) Николай Федоров