Иван Любенко. Тень Азраила

Июнь 1914 года. Накануне Первой мировой войны Климу Пантелеевичу Ардашеву вновь предстоит оставить тихую семейную жизнь в Ставрополе и отправиться – кто бы мог подумать – в Персию! Произошло ужасное преступление – убит второй секретарь российского посольства. Есть подозрения, что это дело рук исламских фанатиков. Ардашеву предстоит не только найти настоящего убийцу, но и выяснить, куда пропали полмиллиона рублей, выделенные на строительство православного храма в Тегеране.

Отрывок из книги:

Закат окрасил небо и горы. Воздух еще был наполнен жаром уходящего дня, но легкий ветерок уже беспокоил верхушки кипарисов и тополей. Почувствовав прохладу, птицы радостно щебетали в кронах деревьев. День подходил к концу.

Клим Пантелеевич отпил немного шербета и вновь откинулся в кресле. Прикрыв глаза, он принялся анализировать события минувших дней, припоминая малейшие детали.

…«Форд» подкатил к перекрестку Конт к шести пополудни. Именно в это время в особняке, построенном на европейский манер (с окнами, выходящими на улицу и колонами), уже собирался народ. В основном это были богатые персы, члены меджлиса и иностранцы, главным образом дипломаты. Шахиншахский клуб считался престижным местом, и потому не каждый иранец мог туда попасть. Все зависело от тяжести его кошелька и общественного положения.

Когда старинные часы на башне Шемс-эль-Эмаре пробили шесть раз, статский советник вслед за Байковым вошел в переднюю клуба. Гардеробная пустовала. Несколько комнат были уставлены мягкими креслами и восточными диванами. Звуки шагов скрадывали дорогие сарухские ковры. Кто-то читал газету в одиночестве, а кто-то вел непринужденную беседу. Драгоман неожиданно куда-то исчез, словно испарился. Пройдя через анфиладу комнат, статский советник невольно остановился у стола русского бильярда. Игроков не было.

Роман Злотников, Антон Корнилов. Урожденный дворянин. Защитники людей

Несколько лет тому назад он явился в наш мир оттуда, где жизнь по Закону и Совести есть абсолютная норма. Где «вор сидит в тюрьме», а элиту власти составляют единственно люди Чести и Долга. Где каждый подданный великой Империи привычно уверен в том, что важен и ценен своему Государю и своему народу. Его зовут Олег Гай Трегрей, и он убежден, что ему вполне по силам изменить этот мир в соответствии с принципами своей Родины. Потому что он знает, как должно быть.

Отрывок из книги:

Альберт Казачок заканчивал разминку. Несколько раз порывисто взмахнул руками – точно собирался подпрыгнуть и броситься вплавь сквозь бряцающий гул ведомственного спортзала – и перешел к приседаниям. С деревенской деловитой неторопливостью, безо всякого азарта, но с осознанием пользы для своего большого, налитого тяжелой, как чугун, силой, он раз за разом опускал мощный зад к полу, гортанно крякая, неподвижно глядя перед собой.

Антон наблюдал за ним с дальней скамейки. Какую-то даже почти ненависть вызывали в нем это кряканье, африканская курчавость Казачка-старшего, его красная воловья шея, на которой сейчас вздувались бурлачьи веревки вен, сосредоточенно-безмысленное выражение потного лица.

Выпрямившись последний раз, Альберт громко выдохнул и, потирая ладонями бедра, двинулся к тренажерам. Антон перехватил его аккурат на середине пути.

– Лови! – крикнул Антон, очень постаравшись, чтобы голос его прозвучал как обычно – дружески приветливо.

Энтони Ричес. Стрелы ярости

Сын опального римского сенатора скрывается от императорского тайного сыска в рядах победоносного Шестого легиона, которому выпал нелегкий труд поддерживать порядок в оккупированной Британии. Бывший юноша-беглец заматерел, превратившись в закаленного воина и дослужившись до центуриона. Но кроме боевых товарищей, вокруг полно врагов, только и ждущих случая раскрыть его тайну. Римские офицеры заняты политическими интригами, не подозревая, что над ними нависли мечи варваров. Объединившись в союз под руководством нового вождя, бритты уже спланировали, как навсегда изгнать надменных пришельцев с родной земли…

Отрывок из книги:

На рассвете тунгрийская когорта решительно, но не без внутреннего трепета, прошествовала вниз по склону холма на плац для построения. В столь ранний час солдаты были необычно молчаливы и собранны, размышляя о приказах, которые в ближайший же месяц отзовутся для кого-то, если не для всех, смертью. Префект вместе с примипилом Фронтинием наблюдали за проходящими мимо центуриями. За спиной Рутилия Скавра возвышался его телохранитель, огненно-рыжий гигант, на целую голову выше своего хозяина. В рядах когорты не обошлось без замечаний по поводу его мускулистого, покрытого шрамами тела, а также насчет его очевидного нежелания разговаривать с кем-либо, кроме самого префекта. Многие офицеры в обмен на приветствие получали лишь вежливый кивок массивной головы. Обижаться им было не на что, но не оставалось никакой надежды, что из этого человека удастся вытянуть хоть пару слов, а уж тем более – ценную для солдат информацию.

– Ваши бойцы выглядят решительно, примипил, хотя я ожидал немного больше…

Олег Радзинский. Агафонкин и Время

Герой романа Алексей Агафонкин – Курьер. Но курьер необычный: он доставляет и забирает Объекты из разных временных эпох, перемещаясь между временами, как другие между городами. Агафонкин не особенно задумывается над сутью полученных от загадочного В заданий, пока не теряет один из Объектов – детскую юлу. В поиск юлы включаются как земные, так и неземные силы, и действие стремительно приобретает характер гонки – кто получит юлу первый? И почему она всем нужна? Выяснить это предстоит Агафонкину, а вместе с ним и читателю.

Глава из книги:

Они встречались у Павильона Росси в Михайловском саду. Когда-то эта приневская земля принадлежала шведам и называлась Перузина. Агафонкин помнил те времена.

Сад заложил Петр Первый для жены Екатерины – тоже Первой – с целью построить для нее отдельный дворец. Первоначально сад звался Третьим Летним; тем его отличали от двух первых садов, принадлежавших царю. Теперь в этом саду, названном впоследствии Михайловским, рядом с Павильоном Росси Агафонкин уже полчаса ждал Володю Путина.

Они не встречались с того дня, когда – в подвалах Баскова переулка – Агафонкин увидел Карету. Со дня, когда Мир Агафонкина – чудесный и невероятный мир – съежился и поблек перед открывшимся ему неведомым пространством-временем, много чудеснее и невероятнее всего, что он до тех пор видел. Агафонкин же, нужно сказать, видел немало.

Они проплывали очередной подвал, влекомые волей маленького Путина, когда – в неожиданно открывшемся, наполненном сиреневым светом проеме показалась Карета. Агафонкин почувствовал, как плот под его ногами перестал двигаться, как вода под плотом прекратила плескаться, и сдавленный, сырой воздух подвалов замер, став невесомым. Звуки исчезли, и вместе с ними исчезло осязаемое, застывшее в своей неизменности пространство. Агафонкин остался в пустоте.

Майкл Фрэнсис Флинн. Танцор января

Амос Январь, капитан грузового звездолета «Нью-Анджелес», из-за досадной поломки вынужден посадить свое судно на пустынной планете где-то на задворках галактики. Для ремонта необходима руда, и члены экипажа активно принимаются за ее добычу, однако находят нечто совершенно иное. Таинственный артефакт, с виду напоминающий брусок из песчаника, вызывает множество вопросов и споров. Что это — просто необычный инопланетный предмет или могущественное оружие, которое может погубить человечество? Прозванный Танцором за свою способность удивительным образом менять форму, этот загадочный артефакт становится настоящим камнем преткновения. Слишком многие стремятся завладеть им любой ценой…

Отрывок из книги:

— Возможно, ты помнишь, — говорит человек со шрамами, продолжая рассказ, — что Фир Ли вызвал Гончих…

…Помышляя проникнуть на территорию Конфедерации, дабы подтвердить со своей стороны то, что Грейстрок должен был подтвердить со своей. Но Гончих мало, а космос необъятен, и путь через него достаточно долог, так что за три с половиной недели после того, как Фир Ли отправил зов, на него откликнулись всего лишь трое Гончих, оказавшихся поблизости.

Первым прибыл Гримпен, который волей случая как раз проходил Узел Павлина, когда быстрый челн пропел свое воззвание. Он был огромным, неказистым детиной, облаченным в цветастый мундир и сильнее всего смахивавшим на железно-никелевый астероид. Но при этом Гримпен обладал удивительно мягкими и нежными губами, а также спокойным характером. Коллеги называли его «медлительным и скучным», но сам он предпочитал определение «дотошный». Если Фир Ли являл собой флотского волкодава, рвущегося с привязи, то Гримпен больше походил на сенбернара: осторожный, предусмотрительный, находчивый, умный. Он не был одним из тех, на кого ставили на бегах, если только забег предстоял не на выносливость.