вторник, 10 сентября 2013 г.

Стивен Кинг. История Лизи

Ужас, всю жизнь преследовавший знаменитого писателя Скотта Лэндона…
Ужас, который достался в наследство ни о чем не подозревающей жене Лизи.
Как погиб ее муж?
Как он жил?
В каких лабиринтах кошмара черпал вдохновение?
С какими силами заключил тайный, страшный союз?
Лизи снова и снова пытается ответить на эти вопросы — и все необратимее запутывается в паутине кошмара — давнего и неизбывного…

Отрывок из книги:

1

Для общественности супруги известных писателей невидимы, и никто не знал этого лучше, чем Лизи Лэндон. Её муж стал лауреатом Национальной книжной и Пулитцеровской премий, тогда как у Лизи за всю жизнь взяли только одно интервью. К ней обратился известный женский журнал, который публикует колонку «Да, я замужем за ним!». В первой половине интервью на пятьсот слов она объясняла, что её уменьшительное имя рифмуется с «Сиси». Большая часть второй ушла на её рецепт приготовления ростбифа на медленном огне. Сестра Лизи, Аманда, сказала, что на фотографии, которая иллюстрировала интервью, Лизи выглядит толстой.

Ни одна из сестёр Лизи не могла отказать себе в удовольствии подбить кого-нибудь к ссоре («тронуть говно» — как говорил по этому поводу их отец) или со знанием дела перетряхнуть чужое грязное бельё, но если Лизи на кого и злилась, так на ту же Аманду. Старшая (и самая странная) из сестёр Дебушер, детство которых прошло в Лисбон-Фоллс, Аманда теперь жила одна, в небольшом, но уютном доме, (купленном ей Лизи и расположенном неподалёку от Касл-Вью, так что Лизи, Дарла и Кантата могли часто за ней приглядывать. Лизи приобрела этот дом семь лет назад, за пять лет до того, как умер Скотт. Умер Молодым. Умер Преждевременно. Так, кажется, принято говорить в подобных случаях. Лизи до сих пор с трудом верилось, что со дня смерти Скотта прошло два года. С одной стороны, казалось, будто минуло гораздо больше времени, с другой — будто это случилось только вчера.


В конце концов Лизи собралась с духом и взялась за его рабочие апартаменты — несколько длинных, хорошо освещённых комнат, которые когда-то были чердаком-сеновалом фермерского амбара. Аманда объявилась на третий день, после того как Лизи уже закончила составление перечня зарубежных изданий (несколько сотен) и лишь приступила к списку мебели, ставя звёздочки напротив тех предметов, которые намеревалась оставить. Лизи ожидала, что Аманда спросит, а почему, Боже ты мой, она всё делает так медленно, но Аманда никаких вопросов не задавала. И когда Лизи перешла от мебели к более скучному (и грозящему затянуться на весь день) разбору картонных коробок с корреспонденцией, которые стояли в большом чулане, Аманда и не думала отрываться от внушительных стопок и пачек газет и журналов со статьями о Скотте и его интервью, которые лежали у южной стены. Аманда быстро просматривала их и молча перекладывала с места на место, то и дело что-то записывая в маленький блокнот, который держала под рукой.

Лизи, однако, не спросила «Что ты ищешь?» или «Что ты там записываешь?». Как не раз и не два отмечал Скотт, Лизи обладала редким, если не уникальным, талантом: предпочитала заниматься своими делами и совершенно не возражала, если кто-то другой занимался своими. При условии, конечно, что ты не собирал бомбу, чтобы кого-нибудь взорвать, а в случае Аманды взрывчатку исключать как раз и не следовало. Она относилась к тем женщинам, которые не могли не совать нос в чужие дела и рано или поздно обязательно открывали рот, чтобы выложить всё, что им известно.

Муж Аманды подался на юг из Рамфорда, где они жили («Словно пара росомах, застрявших в дренажной трубе», — сказал Скотт после того, как они заехали к ним в гости в первый и, как он дал клятву, последний раз) в 1985 году. Её единственный ребёнок — Интермеццо по документам и Метци в обыденной жизни — отправилась на север, в Канаду (с кавалером-дальнобойщиком) в 1989-м. «Один удрал на север, другой на юг умчал, а тот назойливого рта на миг не закрывал», — говорил их отец, когда они были детьми, и дочку папы Дэнди Дейва Дебушера, которая не могла закрыть назойливый рот, понятное дело, звали Анда. Вот её-то и бросил муж, а потом — дочь.

И пусть характер у Аманды был далеко не сахар, Лизи не хотела, чтобы та оставалась в Рамфорде, предоставленная самой себе. Не сомневалась, что одну Аманду оставлять нельзя, и, пусть они об этом не говорили, точно знала, что Дарла и Кантата придерживались того же мнения. Поэтому она переговорила со Скоттом, нашла маленький кейп-код, за который запросили «девяносто семь тысяч долларов сразу, и никаких торгов». Вскоре Аманда перебралась туда, после чего жила в непосредственной близости от Лизи.

А вот теперь, через два года после смерти Скотта, Лизи наконец-то приступила к наведению порядка в его рабочих апартаментах. На четвёртый день иностранные издания уже лежали в коробках, она более-менее разобралась с корреспонденцией и уяснила для себя, какую мебель нужно убрать, а какую оставить. Так почему же у неё складывалось ощущение, что сделала она крайне мало? Она же знала с самого начала, что эта работа спешки не потерпит, несмотря на все письма и телефонные звонки после смерти Скотта (не говоря уже о визитах). Лизи полагала, что в конце концов люди, заинтересованные в неопубликованных произведениях Скотта, своё получат, но лишь после того, как она сочтёт, что готова их отдать. Поначалу они этого не понимали, как говорится, не доходило. Теперь же, полагала она, до большинства дошло.

Оставшееся после Скотта определялось многими словами. Она ясно понимала для себя значение одного — memorabilia, но было ещё одно забавное, звучащее, как incuncabilla. Именно это хотели заполучить злые, нетерпеливые люди, пытавшиеся завоевать её доверие, — incuncabilla Скотта. Лизи даже придумала им прозвище — инкунки.

2

Что она ощущала, особенно после появления Аманды, так это уныние — то ли она недооценила ношу, которую решила взвалить на себя, то ли переоценила (и очень сильно) свою способность довести начатое до логического завершения: оставленная мебель в самом амбаре, свёрнутые ковры, жёлтый мебельный фургон для перевозки лишнего на подъездной дорожке, отбрасывающий тень на дощатый забор, который отделял их участок от соседнего, принадлежащего Галлоуэям.

Да, и не забывайте печального сердца рабочих апартаментов — трёх компьютеров (их было четыре, но один, который стоял в архивной комнате, стараниями Лизи уже покинул чердак). Каждый был новее и легче предыдущего, но даже самый новый являл собой большую настольную модель, и все они по-прежнему работали. Доступ к ним защищался паролями, а пароли эти Лизи не знала. Она никогда о них не спрашивала и понятия не имела, какой электронный мусор мог храниться на жестких дисках компьютеров. Списки продуктов, которые нужно купить? Стихи? Эротика? Она точно знала, что Скотт выходил в Интернет, но не могла сказать, какие сайты он посещал. «Амазон», «Драдж», «Хэнк Уильямс жив», «Золотые дожди и башня власти мадам Круэльи»?. Она склонялась к мысли, что на такие сайты, как последний, Скотт не заходил, иначе она видела бы счета (или хотя бы строку в перечне месячных расходов), но понимала, что всё это чушь собачья. Если бы Скотт хотел утаивать от неё тысячу баксов в месяц, сделать это не составило бы никакого труда. А пароли? Это смешно, но скорее всего он ей их называл. Просто такие мелочи она забывала. Вот и всё. Лизи сказала себе, что нужно попробовать ввести своё имя. Может, после того, как Аманда уйдёт сегодня домой. Но её сестра определённо никуда не торопилась.

Лизи села, сдула волосы со лба. Такими темпами я доберусь до рукописей лишь к июлю, подумала она. Инкунки с ума сойдут, если увидят, с какой я продвигаюсь скоростью. Особенно последний.

Последний (он приезжал пять месяцев назад) умудрялся не взорваться, умудрялся вести вежливую беседу, и она даже подумала, что он не такой, как остальные. Лизи рассказала ему о том, что рабочие апартаменты Скотта пустуют уже полтора года, но она должна собрать волю в кулак, подняться туда и навести там порядок.

К ней в гости пожаловал Джозеф Вудбоди, профессор кафедры английского языка и литературы Питтсбургского университета. Скотт оканчивал этот университет, а курс профессора Вудбоди «Скотт Лэндон и американский миф» пользовался у студентов огромной популярностью. Народ туда просто ломился. В этом году четверо его аспирантов писали работы по творчеству Скотта Лэндона, поэтому не следовало удивляться, что инкунк-воин бросился в атаку, когда Лизи заговорила в таких неопределённых терминах, как «скорее раньше, чем позже» или «практически наверняка этим летом». Но Вудбоди начал горячиться лишь после того, как Лизи заверила его, что обязательно позвонит, «когда осядет пыль».

Тот факт, что она делила ложе с великим американским писателем, сказал профессор, не означает, что она достаточно квалифицирована для того, чтобы стать исполнителем его литературного завещания. Это работа для эксперта, а у миссис Лэндон, насколько он понимает, нет даже диплома колледжа. Он напомнил ей о времени, которое прошло после смерти Скотта Лэндона, и слухах, которые продолжали множиться. Предположительно оставались горы неопубликованного материала: рассказы, возможно, даже романы. Может быть, она всё-таки позволит ему подняться в рабочие апартаменты Лэндона? Если он заглянет в бюро и ящики стола, возможно, удастся положить конец всем этим слухам. Разумеется, осмотр будет происходить в её присутствии, иначе просто и быть не может.

— Нет, — твёрдо заявила она, провожая профессора Вудбоди к дверям. — Для этого я ещё не готова. — Она не сразу поняла (потому что профессор скрывал это лучше других), что он такой же безумец, как все. — А когда я буду готова, я хочу просмотреть всё, не только рукописи.

— Но…

— Всё по-прежнему, — очень серьёзно ответила она.

— Я не понимаю, что вы хотите этим сказать. — Разумеется, он не понимал. Эта фраза была частью их семейного языка. Сколько раз Скотт влетал в дом и кричал: «Эй, Лизи, я дома… всё по-прежнему?» — то есть спрашивал: всё хорошо, всё нормально? Но, как и большинство «фраз силы» (Скотт как-то расшифровал этот термин Лизи, но она и без того знала, о чём речь), в ней был и скрытый смысл. Лизи могла бы объяснять эти нюансы профессору целый день, и он всё равно не понял бы. Почему? Потому что был инкунком, а когда дело касалось Скотта Лэндона, инкунков интересовало только одно.

— Это не имеет значения, — сказала она пять месяцев назад профессору Вудбоди. — Скотт бы понял.

OZON.ru - Книги | История Лизи | Стивен КингOZON.ru - Книги | История Лизи | Стивен Кинг