Джон Харвуд. Тень автора

Джерард Фриман вырос в небольшом провинциальном городке Австралии. С раннего детства он грезил о далекой сказочной Англии, о которой так упоительно рассказывала ему мама. Вскоре Джерард узнает, что причины, по которым она покинула родину, окружены тайной. В ее комнате он обнаруживает портрет неизвестной женщины, а затем - странный мистический рассказ о привидениях, написанный его прабабкой. Своими догадками и предположениями он делится с англичанкой Алисой Джессел, другом по переписке, которую никогда не видел и о которой ему почти ничего не известно...

Какие удивительные открытия ждут Джерарда на земле его предков, в старинном семейном особняке, полном таинственных теней, хранящих тайны трех поколений? Сумеет ли он избежать смертельной опасности и кто на самом деле автор пожелтевших дневников, жутких историй, загадочных писем, ведущих Джерарда навстречу его судьбе?

Отрывок из книги:

Фотографию я впервые увидел в спальне матери. Это случилось жарким январским днем. Мать спала – во всяком случае, я так думал – на солнечной террасе в дальнем крыле дома. Я проскользнул в полуоткрытую дверь, упиваясь волнением от своего греховного поступка и с наслаждением вдыхая ароматы духов, пудры, помады и прочие взрослые запахи с примесью душка нафталиновых шариков и аэрозоля от насекомых, против которых были бессильны даже москитные сетки. Жалюзи на окнах были опущены, и в их слепые прорези виднелась лишь голая кирпичная стена соседнего дома, в котором жила старенькая госпожа Нунан.

Я прокрался к туалетному столику матери и замер, прислушиваясь. В доме было тихо, если не считать еле слышных потрескиваний и скрипов, доносившихся сверху, как будто кто-то ползал в темных пустотах над потолком, хотя отец и уверял, что эти звуки издает, расширяясь от жары, железная крыша. Один за другим я попытался открыть ящики, которых было по три с каждой стороны. И, как всегда, запертым оказался лишь левый нижний. Беда была в том, что ящики разделялись между собой встроенными деревянными панелями, так что, даже вытащив верхний, все равно невозможно было узнать, что находится в следующем. В прошлый раз я уже успел порыться в куче всевозможных тюбиков, баночек и склянок в верхнем ящике правой тумбы. Сегодня мне досталась коробка из-под обуви, доверху набитая пакетиками с иголками и пуговицами, катушками цветных ниток и мотками безнадежно спутанной шерсти.

Аарон Дембски-Боуден. Разведчик пустоты

Они не боятся смерти. Но на охотников открыта охота. Повелители Ночи вынуждены бежать к темным границам Империума, стремясь скрыться от своих неутомимых преследователей - эльдар мира-корабля Ультве. Их путь лежит к мертвой планете Тсагуальса - миру, где принял смерть их примарх, и где был сломан хребет Восьмого легиона. Там история совершит виток и повторится, и новый смертоносный асассин выступит из теней, и Повелители Ночи будут втянуты в битву, которую им суждено проиграть...

Отрывок из книги:

Пророк и убийца стояли на стене мертвой цитадели, сжимая оружие в руках. Дождь хлестал сплошным потоком, затрудняя видимость, барабаня по камню, стекая из пастей осклабившихся горгулий и водопадом рушась с замковых стен. Единственными звуками, доносящимися сквозь шум дождя, были голоса этих двоих: человека в разбитом, потрескивающем от статики доспехе и ксеносовской девы в изящной и древней боевой броне, покрывшейся за тысячелетия бессчетными шрамами.

— Здесь погиб твой легион, так ведь?

Ее голос, измененный шлемом, вырывался из-под смертной маски наличника странным шипением, почти сливающимся с шумом дождя.

— Мы зовем этот мир Шихр Вейрух. Как это будет на вашем змеином языке? Тсагуальса, да? Скажи мне вот что, пророк. Зачем ты вернулся сюда?

Пророк не ответил. Сплюнув едкую кровь на темные камни, он снова с хрипом втянул воздух. Меч в его руке был бесполезным обломком — вражеский удар отсек половину клинка. Вдобавок воин понятия не имел, где сейчас его болтер. Он ощутил невольный укол вины, и по разбитым губам скользнула ухмылка. Несомненно, потерять столь значимую реликвию легиона — тяжкий грех.

— Талос.

По голосу эльдарки пророк понял, что та улыбается. Удивительно, но в веселье ксеносовской девы не было и тени злобы или насмешки.

— Тебе нечего стыдиться, человек. Все умирают.

Пророк упал на одно колено. Из трещин его доспеха сочилась кровь, а вместо слов изо рта вырвался болезненный стон. Единственное, что он ощущал сейчас, — это железистую вонь собственных ран.

Джо Аберкромби. Лучше подавать холодным

Весна в Стирии означает войну...

Девятнадцать лет длятся Кровавые Годы. Безжалостный великий герцог Орсо погряз в жестокой борьбе со вздорной Лигой Восьми. Белая земля меж ними залита кровью. Армии маршируют. Головы летят с плеч. Горят города. А тем временем банкиры, священники и древние темные силы затеяли закулисную возню, цель которой - избрание короля.

Война, может быть, и ад, но для Монцы Меркатто, Змеи Талина, самой опасной и знаменитой наемницы на службе герцога Орсо, это еще и чертовски хороший способ заработать. Победы Монцы сделали ее популярной - пожалуй, даже слишком, по мнению ее работодателя. Преданная, сброшенная с горы и оставленная умирать, Монца нашла себя - изувеченное тело и сжигающая душу жажда мести. Чего бы это ей ни стоило, семь человек должны умереть. Весна в Стирии означает месть.

Отрывок из книги:

Восход был цвета запекшейся крови. Он растекался по черному небу красными струями, метил золотом перья облаков. На фоне раненых небес казались черными как сажа остроконечные башни крепости Фонтезармо на вершине горы, куда вела дорога.

Красный, черный, золотой. Цвета их профессии.

– Сегодня ты прекрасна как никогда, Монца.

Она вздохнула, словно ничего не знала об этом и не провела битый час, прихорашиваясь перед зеркалом.

– Что есть, то есть. Признание факта – еще не подарок. Ты подтверждаешь только, что не слепой. – Она зевнула, потянулась в седле, давая ему полюбоваться собой. – Надеюсь услышать больше.

Он откашлялся, вскинул руку, как плохой актер перед началом главного монолога.

– Твои волосы… подобны накидке из сияющего собольего меха!

– Индюк напыщенный. Как ты вчера их назвал? Завесой полуночи? Это мне нравилось больше. Хоть какая-то поэзия. Пусть и плохая.

– Дерьмо. – Он прищурился, глядя на облака. – Глаза твои блещут, как лучистые сапфиры, коим нет цены!

– Так у меня камни вместо глаз?

– Губы – лепестки роз!

Она плюнула в него, но он, будучи настороже, увернулся, и плевок угодил в камень на обочине дороги.

– Вот тебе, болван, чтобы выросли твои розы. Придумай что-нибудь получше.

– С каждым днем это все труднее… – проворчал он. – Камушек, что я купил, смотрится на тебе замечательно.

Подняв правую руку, она взглянула на кольцо, которое украшал рубин размером с миндальный орех. В первых проблесках солнца камень кроваво засверкал, как открытая рана.

– Да, дарили мне и похуже.

– Он под стать твоему бешеному темпераменту.

– И кровавой репутации, – фыркнула она.

– К черту репутацию! Все это байки идиотов! Ты – мечта. Видение. Ты… – он щелкнул пальцами, – …сама богиня войны!

– Хм… богиня?

– Войны. Нравится?

– Сойдет. Сумеешь с тем же пылом целовать в задницу герцога Орсо, может, нам и вознаграждение прибавят.

Дмитрий Силлов. Закон Дракона

Много сотен лет прошло с тех пор, как отгремела ядерная война. Сожженный дотла мир возродился заново, но стал совершенно иным. Над подземными бункерами выросли города и крепости, люди научились управлять стихиями. Но спокойной жизни не получилось. Вблизи старых кладбищ бродят неупокоенные мертвецы, на проклятой земле рождаются демоны-кутрубы, а в небе время от времени появляются разумные мутанты-драконы, изрыгая на цветущую землю потоки всепожирающего пламени. 

Молодой парень, чью деревню сжег дракон, вынужден искать себе новое место в жизни. Однако в возрожденном обществе все лучшие места заняты, а изгоям сильные мира сего могут предложить небогатый выбор - рабство или смерть. Но встреча с пришельцем из иномирья меняет все. 

Он - Снайпер, прошедший ад чернобыльской Зоны и заполненную чудовищными мутантами постъядерную Москву. Он тот, кто может изменить этот страшный мир... если только этот мир не изменит его.

Отрывок из книги:

— Поганый будет денек, — сказал дядька Стафф, щуря дряблые веки.

Щурился он скорей по привычке — затянутый бычьим пузырем оконный проем почти не пропускал света. Но кое-что все-таки разглядеть было можно. Например, силуэты закованных в броню всадников, проплывавшие мимо жалкой лачуги. Звон железа, храп лошадей и приглушенные ругательства не оставляли сомнений — по разбитой деревенской дороге проезжал вооруженный отряд всадников, закованных в латы. Не иначе, какой-нибудь рыцарь с шайкой оруженосцев и конных сержантов.

— Поганый будет денек, — повторил дядька Стафф. — В прошлом годе синьор соседнего графства тоже ездил воевать дракона.

— И что? — спросил Лис.

— А ничего. Это ж только герольды горазды орать «рыцарь вышел с мечом на дракона и победил его»! На деле же что? Соберет тот рыцарь двести оглоедов, настроят они баллист и ну того дракона искать. А поди его найди? Он раз в луну быка украдет, съест, да и спит себе где-нибудь в лесу иль в пещере. И пока он спит, всякая нечисть бежит из тех мест. Потому, как знает — здесь дракон кормится, и жизни ей тут не будет, ежели он кого из ночных тварей вблизи почует.

Старик отошел от окна, взял со сколоченного из неструганых досок стола глиняный кувшин с отколотым краем и, запрокинув голову, долго дергал острым кадыком, утоляя жажду.

— Смотри-ка, у нас под потолком нетопырь завелся, — сказал дядька Стафф, утирая губы рукавом и ставя кувшин обратно. — Придется дымом выкуривать, пока он никого не куснул.

Иван I: расцвет Златоглавой

Москва - столица России. А ведь так было не всегда. С X века главным городом Руси, как известно, являлся Киев, в XII веке его сменил Владимир. Так почему же именно Москва, которая в те времена была далеко не самым крупным городом Древнерусского государства, заняла лидирующие позиции? Во многом она обязана этим великому князю Ивану Даниловичу по прозвищу Калита.

Город из Кучкова

До второй половины XII века Москва представляла собой небольшое поселение, называемое Кучково, по имени своего владельца боярина Степана Ивановича Кучки. Как-то князь Юрий Долгорукий поссорился с боярином и казнил его, после чего на месте присвоенного поселения заложил новый городок Москов. Больше ста лет город входил в состав Владимирских земель, пока в 1263 году Александр Невский не передал его своему младшему сыну Даниилу, который стал первым правителем самостоятельного удельного княжества - Московского.

По сравнению с другими княжествами это была крохотная территория, ограниченная бассейном Москвы-реки. Однако москвичи решили во что бы то ни стало возвысить свою вотчину до уровня других русских земель. В 1301 году Даниил Александрович захватил и присоединил к своим владениям Коломну. Спустя два года его сын Юрий завоевал Можайск. А после того как он умер в 1325 году, семейное дело по усилению княжества надлежало продолжить его брату Ивану Калите.