Александр Проханов. Время золотое

Роман Александра Проханова «Время золотое» подобен прежним его романам: выхваченный из пекла сегодняшней политической и идеологической жизни, он раскален, его трудно брать руками — он жжет. Книга рассказывает о недавних событиях, которые сотрясали основы государства российского: о Болотной площади, о толпах, двигавшихся на Кремль, о трагической схватке, в которой могли погибнуть миллионы людей, а вместе с ними российское государство. Это роман о «героях Болотной», это роман о лидере, который переживает преображение, одолевает духовную слабость и становится победителем в жестокой схватке.

В центре повествования — идеолог, носитель русских смыслов, проповедник русского государства, русской победы. Хотя многие герои напоминают персонажей сегодняшней политической драмы, не следует искать среди них прямых прототипов. В книге все истинно и условно, абсолютно правдоподобно и одновременно — придумано. Прямая аналогия между персонажами Болотной площади, Кремля или идеологических центров с реальными фигурами, имеющими имена и фамилии, была бы упрощением.

Стиль Проханова часто считают оригинальным, колоритным, подчёркнуто индивидуальным. Язык Проханова, как полагают многие критики, изобилует яркими метафорами, оригинальными, цветистыми эпитетами, персонажи выписаны выпукло, наглядно, с обилием деталей, само описание имеет ярко выраженную эмоциональную и даже страстную окраску, чётко прослеживается отношение автора к тому или иному персонажу. Однако, по мнению немецкого слависта Вольфганга Казака, для произведений Проханова характерна «банальная, слащавая манера письма, основанная на бесстыдной лжи и перенасыщенная дешёвыми украша​ющими эпитетами».

Гийом Мюссо. Прошло семь лет...

В том, что брак Себастьяна Лараби и Никки Никовски распался, не было ничего удивительного. У аристократичного, прекрасно образованного Себастьяна и взбалмошной, не обращающей внимания на условности Никки не было ничего общего. Лишь одно их объединяло: оба обожали своих детей, близнецов Джереми и Камиллу. 

Когда Джереми исчез, они забыли о семи годах "холодной войны", о взаимных обидах и претензиях. Теперь они снова - пара и не остановятся ни перед чем, чтобы спасти своего ребенка.

Отрывок из книги:

Уютно свернувшись клубком под одеялом, Камилла наблюдала за дроздом, усевшимся на карнизе. Там, за окном, веселился осенний ветер и светило солнце, бросая сквозь листву золотые блики на стекла. Всю ночь шел дождь, а сейчас, поутру, небо сияло безоблачной синевой, обещая чудесный октябрьский денек.

В изножье кровати золотистый ретривер поднял голову и нацелил на девочку черный нос.

- Иди сюда, Бак! Иди, мой хороший, — позвала она, похлопывая ладонью по подушке.

Пес не заставил себя ждать. Одним прыжком очутился рядом с хозяйкой, рассчитывая получить положенную поутру порцию ласки. Камилла поглаживала крутой собачий лоб, трепала висячие уши наконец сурово приказала себе:

- Подъем, чмо ленивое!

И с сожалением выбралась из теплого гнезда. Мигом оделась, влезла в кроссовки, накинула ветровку, кое-как заколола длинные светлые волосы.

- Вперед, Бак! Шевелись, толстячок! Пошли бегать! - позвала она собаку и сама помчалась вниз по лестнице, которая вела в просторный холл.

Джим Горант. Спасенные

Захватывающий рассказ о спасении собак не оставит равнодушным ни одного любителя животных. Вы узнаете о самом громком и шокирующем преступлении, связанном с жестоким обращением с животными, раскрытом в США. Вы узнаете о тяжелых судьбах собак, участвовавших в собачьих боях, а также людях, которые предприняли беспрецедентную попытку их спасти. Шокирующая правда о собачьих боях и их участниках не оставит равнодушным ни одного читателя.

Отрывок из книги:

РЫЖАЯ СОБАКА изо всех сил натягивает поводок, пытаясь бежать по тропинке, чтобы увидеть, что wo впереди. Впервые за много недель она покинула поляну, свою цепь и ось. Она нервничает и время от времени оглядывается на человека, держащего поводок, стараясь угадать, что у него на уме. Она пытается найти подсказку, принюхиваясь к воздуху, то помахивая хвостом, то поджимая его.

Они выходят из леса к клеткам и небольшим черным строениям... Собаки в клетках начинают лаять, бросаясь вперед и прижимая морды к металлическим прутьям,. Рыжая собака прижимает уши и хвост, словно их сдувает неистовый лай вокруг. Но ее не кормили уже три дня, и голод гонит собаку вперед. Она чувствует запах еды и надеется, что ей что-нибудь перепадет.

Человек ведет ее к самому большому, двухэтажному сараю. Они входят внутрь, и двери за ними закрываются. Собачий лай постепенно затихает в отдалении. Человек берется за небольшой канат, свисающий с потолка в углу помещения. Он тянет за канат, и с громким скрипом сверху опускается лестница. Человек поднимает маленькую рыжую собаку наверх.

А. Рослунд, Б. Хелльстрем. Три секунды

Миссия агента Пита Хоффманна смертельно опасна. Он проник в высшие криминальные структуры, чтобы перехватить наркотрафик в одной из самых охраняемых шведских тюрем. По заданию полиции. По заданию мафии. Успех означает свободу и дальнейшую спокойную жизнь с любимой женой и сыновьями. Провал означает смерть. Когда комиссар полиции Эверт Гренс, расследуя странное убийство на одной из мафиозных конспиративных квартир, выходит на след Хоффманна, ничего не зная о его секретной миссии, судьба агента повисает на волоске. От гибели его отделяют лишь три секунды — время полета снайперской пули.

Отрывок из книги:

Он остановил машину посреди моста Лидингёбрун.

Солнце пробилось сквозь мрак в самом начале четвертого. Оно толкалось, грозило, прогоняло тьму прочь, и та посмеет теперь вернуться только поздним вечером. Эверт Гренс опустил окно и смотрел на воду, вдыхая то, что пока еще было холодным. Рассвет между тем превратился в утро, и проклятая ночь оставила Гренса в покое.

Гренс поехал дальше — через мост, по спящему острову, к дому, красиво расположенному на скале. Из окон открывался вид на проплывающие далеко внизу корабли. Гренс остановил машину на пустой асфальтовой площадке, отсоединил рацию от зарядного устройства, закрепил микрофон на отвороте пальто. Приезжая сюда, он всегда оставлял рацию в машине; их беседа была важнее любого служебного вызова, но теперь прерывать уже нечего.

Эверт Гренс приезжал в интернат раз в неделю двадцать девять лет подряд, да и потом не прекратил ездить. Хотя теперь в ее комнате жил кто-то другой. Гренс подошел снаружи к окну, когда-то бывшему ее окном. Когда-то она сидела там, глядя на проносящуюся мимо жизнь, а он сидел рядом, пытаясь понять, что же она хочет увидеть на самом деле.

Она была единственным в его жизни человеком, которому он доверял.

Как же Эверту ее не хватало! Жуткая пустота вцепилась в него, ночь за ночью он бежал прочь — и пустота бежала следом, не отставая ни на шаг; он кричал на нее — она оставалась; дышал ею и не знал, когда и как она уйдет из его жизни.

Светлана Алексиевич. У войны не женское лицо

Одна из самых известных в мире книг о войне, положившая начало знаменитому художественно-документальному циклу Светланы Алексиевич «Голоса Утопии». Переведена более чем на двадцать языков, включена в школьные и вузовские программы во многих странах. Последняя авторская редакция: писательница, в соответствии со своим творческим методом, постоянно дорабатывает книгу, убирая цензурную правку, вставляя новые эпизоды, дополняя записанные женские исповеди страницами собственного дневника, который она вела в течение семи лет работы над книгой. «У войны не женское лицо» — опыт уникального проникновения в духовный мир женщины, выживающей в нечеловеческих условиях войны.

Отрывок из книги:

Старый трехэтажный дом на окраине Минска, из тех, что строились сразу после войны, давно и уютно обросший кустами жасмина. С него и начался поиск, который продлится четыре года, не прекращен и сейчас, когда я пишу эти строки. Правда, тогда я еще об этом не подозревала.

Привела меня сюда небольшая заметка в городской газете о том, что недавно на Минском заводе дорожных машин «Ударник» провожали на пенсию старшего бухгалтера Марию Ивановну Морозову. А в войну, готовилось в заметке, она была снайпером, имеет одиннадцать боевых наград. Трудно было соединить в сознании военную профессию этой женщины с ее мирным занятием. Но в этом несоответствии и предчувствовался ответ на вопрос: кто в 1941–1945 годах становился солдатом?

…Маленькая женщина с трогательным, девичьим венцом длинной косы вокруг головы, совсем не похожая на свой нечеткий газетный снимок, сидела в большом кресле, закрыв лицо руками:

— Нет-нет, не хочу вспоминать… Нервы никуда. До сих пор не могу военные фильмы смотреть…

Потом спросила:

— А почему ко мне? Поговорили бы с моим мужем, вот кто бы рассказал… Как звали командиров, генералов, номера частей — все помнит. А я нет. Я помню только то, что со мной было. Что гвоздем в душе сидит…

Попросила убрать магнитофон:

— Мне нужны ваши глаза, чтобы рассказывать, а он будет мешать.

Но через несколько минут забыла о нем…