Владимир Ропшинов. Князь механический

Князь Олег Константинович возвращается с Маньчжурского фронта в Петроград, но неожиданно его вызывает к себе государь Николай II и просит остаться в столице. А город изменился неузнаваемо. В небесах плывут полицейские цеппелины, над крышами возвышается стальная гиперболоидная башня гражданского инженера Шухова, а в правящих кругах утверждается мнение, что машины гораздо благонадёжнее людей...

Альтернативная история как направление сейчас в почёте. И как может быть иначе, когда в нашей реальности прошлое России печально, а будущее неопределённо? Именно отсюда растут корни многочисленных текстов про попаданцев, которые меняют ход времени в соответствии с мировоззрением автора. Отсюда желание переиграть завершение холодной войны, распад Российской империи и прочие вехи истории. Читателю нравится, читателю хорошо. Вот только изначальный смысл альтернативной истории как жанра, который переосмысливает ключевые события какого-либо периода, казалось, потерян. Как выяснилось, нет.

Роман Владимира Ропшинова подкупает с первой строчки, с первой главы. Подкупает поражающей исторической достоверностью. Петроград альтернативного 1921 года не просто кажется настоящим — он буквально встаёт перед глазами. И речь не только об архитектуре, — хотя знатоки говорят, что весь город, вплоть до мелочей, именно таков, каким был Петербург в те годы. Речь о взаимоотношениях между людьми. Засилье примитивной попадаической фантастики приучило читателей к тому, что все персонажи мыслят и говорят как наши современники. А в «Князе» мы встречаем представителей практически всех сословий — от членов императорской фамилии до простых пролетариев, от солдат до интеллигенции, и отличия между ними разительны. Дело не только в речевых характеристиках — у персонажей принципиально разный менталитет. В текст романа погружаешься как в иную реальность, более удивительную, нежели любая фантастика о внеземных цивилизациях.

Алексей Олейников. Где живёт колдун. Печать Магуса

Совсем недавно Дженни Далфин была обычной циркачкой. Теперь же она — член Магуса, замаскированного под цирк сообщества, которое защищает мир от созданий с Той стороны. Одна из тех, кого люди ошибочно зовут волшебниками. И это здорово! Но на душе у Дженни камень - из-за неё тёмный маг похитил паренька Калеба. А члены Магуса своих не бросают...

Если первая книга цикла, несмотря на множество достоинств, была скорее небольшой повестью, нежели полноценным романом, то в продолжениях Алексей Олейников разошёлся вовсю. Первое, что бросается в глаза, — чётко прописанная структура мироздания, которая с каждой новой книгой становится всё более ясной. Читатель узнаёт всё больше о том, что представляет собой Магус, кто такие колдуны, что ещё за Та сторона. Но, главное, Алексей Олейников сумел продумать и описать свою весьма сложную вселенную так, что существующие там волшебство и обыденный мир не противоречат друг другу даже в мелочах. Для подросткового фэнтези такая проработка фона и деталей редкость — достаточно вспомнить «Гарри Поттера» или «Артемиса Фаула», где нестыковки в логике взаимодействия миров были на каждом шагу.

События в книге «Где живёт колдун» происходят преимущественно в Великобритании, причём в местах весьма примечательных. В начале Дженни попадает в городок, где устраивают собрание любительницы творчества Агаты Кристи, и перед читателем разворачивается сцена из образцового классического детектива. А после выясняется, что дом колдуна спрятан где-то среди торфяных болот Дартмура, которые послужили прообразом трясины из «Собаки Баскервилей». После второй книги «Дженни Далфин» волей-неволей захочется пролистать Конана Дойла и Агату Кристи. Познавательным эффектом обладает и третий роман — только в «Печати Магуса» его обеспечивают сноски размером в полстраницы, где рассказывается об истории, мифологии и культуре Норвегии, куда попадает героиня.

Бестиариум. Дизельные мифы

Чудовищный пантеон, придуманный Говардом Лавкрафтом без малого сто лет назад, давно живёт своей собственной, насыщенной и бурной жизнью. Правда, от специфической философии Г.Ф.Л. во всём этом бурном кипишении не осталось и следа. В антологии «Бестиариум» Великие Древние возвращаются на землю, — но имейте в виду: это уже не совсем лавкрафтовские создания...

На сегодняшний день российская лавкрафтиана насчитывает несколько десятков, если не сотен произведений. О чудовищах, богах и героях, придуманных Говардом Филипсом Лавкрафтом, писали Елена Хаецкая и Мария Галина, Шимун Врочек и Карина Шаинян, Владимир Аренев и Михаил Назаренко. Писали в основном повести и рассказы, но вот Александр Линдин, например, отметился четырёхтомным сериалом про «советских культистов». Так что ход мысли Сергея Чекмаева, составителя этой антологии, далеко не нов. То, что антология основана на сеттинге DiezelPunk и вышла на правах «сопутствующей продукции» к компьютерной игре Defence Initiative, новаторством тоже назвать сложно. Сам по себе сеттинг, впрочем, не лишён остроумия (пусть и заёмного: один «Этюд в изумрудных тонах» Нила Геймана влёгкую кроет весь сборник). Так называемые «мифы Ктулху» прочно сплавлены на этих страницах с дизельпанком и нуаром. В тридцатых годах минувшего века Великие Древние вернулись в наш мир. Ктулху пробудился, — а вместе с ним Азатот, Дагон, Йог-Сотот, Хастур, Ньярлатотеп и прочая потусторонняя братия с непроизносимыми именами. Следом явилась свита: культисты, безумные сноходцы, обитатели морских глубин, мутанты, вырожденцы... Великие Древние быстро подчинили себе весь мир, подмяли правительства, раскатали в тонкий блин несогласных — «и всё заве рте...», как писал Аркадий Аверченко.

Генри Лайон Олди, Андрей Валентинов. Крепость души моей

Три повести («Право первородства», «Девять дней» и «Заря над Содомом»), объединённые местом действия и сюжетами, в которых события ветхого Завета переносятся в наши дни.

Первая повесть из новой совместной книги Олди и Валентинова (их первой обшей работы со времён «Алюмена») нашим читателям уже знакома - она публиковалась в июньском и июльском номерах «Мира фантастики». Две другие повести печатаются впервые. Все вместе они составляют одну из самых необычных отечественных фантастических книг, изданных за последнее время. Ни от Олди, ни от Валентинова ничего подобного точно никто не ждал.

Соавторы больше не блуждают в мифологических, исторических или альтернативно-исторических лабиринтах — они возвращаются в нашу повседневность и лишь чуть приоткрывают дверку для чуда. Чудо в данном случае родом из Ветхого Завета, и это важно. Будь то история Исава и Иакова, сверхъестественные свойства Ковчега Завета или угроза уничтожения нового Содома — все эти чудеса жестоки, пусть даже с формальной точки зрения справедливы. Бог Израилев и всё воинство Его беспощадны, глухи к мольбам и скоры на расправу. Небесная канцелярия подчиняется сложно организованной системе правил, в которых уже давно нет логики. Более того, помочь человеку ангел может только в обход этих правил, как в финале «Девяти дней», или по принципу случайного выбора, как в «Заре над Содомом». Мир божественного в «Крепости души моей», что называется, «светлый, но не добрый», а другого нет. Мессия в нём ещё не родился.

Евгений Красницкий, Елена Кузнецова, Ирина Град. Отрок. Бабы строем не воюют

Отрок из XII века Михаил, в которого вселилось сознание нашего современника — менеджера среднего звена, наладив жизнь небольшого поселения, отправился воевать с агрессивным соседом. Проводив большинство мужчин в военный поход, женщины села Ратное остались в недостроенной крепости на хозяйстве. Конечно, по законам тех времён боярыне Анне повелевать мужчинами не пристало, но иного выбора у героинь просто нет...

Циклом «Отрок» Евгении Красницкий развенчал уже сформировавшиеся в нашей фантастике стереотипы о попадание как о грубоватом спецназовце или всезнайке-технаре, который решает все проблемы исключительно с помощью насилия или за счёт активного внедрения технологий будущего. В своей серии автор попытался рассказать об управленческих премудростях наших дней, которые, как оказалось, можно с успехом применить и в прошлом. До поры до времени такой подход касался исключительно мужчин, которым в древние времена по статусу было положено воевать и командовать. Женщины же в произведениях писателя, за малым исключением, оставались всегда в подчинённом положении и на вторых ролях.

Однако Красницкий, призвав на помощь Елену Кузнецову и Ирину Град, романом «Отрок. Женское оружие» открыл «параллельный мир» женщин русского Средневековья. Читатели второго тома подцикла — «Отрок. Бабы строем не воюют» — узнали, что на самом деле всё-таки воюют, но без оружия. Боярыня Анна, её верные помощницы Арина, Плава, Вея, Ульяна и Верка составляют своеобразную женскую дружину, которая поддерживает порядок в селении, продолжает нововведения главного героя и готовится встречать отцов, братьев и мужей, ушедших воевать. Ждать — это всегда самое сложное... Но не менее трудно для героинь постепенно осознавать, какую важную роль они начинают играть в этом замкнутом мирке. В отсутствие мужчин «ратнинские бабы» берут на себя новые обязанности, которые приводят к важным изменениям в их поведении.