Лоренс Блок. Капля крепкого

Один неудачный выстрел — и детективу Мэтту Скаддеру приходится уйти из полиции, а его жизнь, кажется, теряет всякий смысл.

Еще один выстрел — и погибает человек, которого Скадлер знал в детстве, и тогда ему приходится вспомнить о своей профессии. Потому что только он понимает: Эллери, мелкого мошенника из Бронкса, кто-то заставил замолчать, пустив ему пулю в рот.

Но что мог знать Эллери? О чем и кому он, не доверявший полиции, мог рассказать?

Скадлер начинает расследование и вновь проходит по всем кругам ада Нью-Йорка, города, который скрывает множество темных тайн…

Глава из книги:

Утром я купил «Таймс» почитать за завтраком. В Вудсайде перебили целую семью иммигрантов из Колумбии. По словам полиции, преступники вторглись к ним в дом. Погибли трое взрослых и четверо детей, на телах следы множественных ножевых ранений. Однако власти не уверены, каков мотив преступления: ограбление или месть. Я решил, вполне могло быть и то и другое. Кто-то из дельцов наркомафии мог выдать другого, или же то были последствия непримиримой борьбы между мафиями за передел рынка. Так почему бы заодно и не убить? И почему бы потом не убраться из дома, прихватив наличные и товар, раз уж вы там все равно оказались? И разумеется, надо было перебить всю семью, потому как на том обычно строился весь их бизнес.

И тут я вспомнил о Билле Лонергане. Точного адреса в «Таймс» не сообщалось, а потому я не знал, насколько близко он жил к месту преступления, но Вудсайд район небольшой.

«Интересно, — подумал я, — насколько тщательно он следит за преступлениями в своем районе?»

Я решил, он вряд ли мог проглядеть то, что произошло у него прямо под носом. Тем более в собственном доме убиты семь человек, четверо из них дети. И в телевизионных новостях наверняка сообщили об этом ужасном происшествии, и будут трубить еще долго, до тех пор, пока копы не потеряют все ниточки, способствующие раскрытию, или же из общественного сознания его вытеснит новое, еще более ужасное преступление.

Ну и после всего этого я, само собой, снова принялся размышлять о Джеке Эллери и его сообщнике.

Ирина Муравьева. Оттепель. Льдинкою растаю на губах

Москва, 1961 год. В руки Виктору Хрусталеву, талантливому оператору с «Мосфильма», попадает сценарий его погибшего друга. Виктор уверен, что это шедевр, который обязательно должны увидеть зрители. Вместе с молодым режиссером Егором Мячиным они принимаются за работу. Но ведь это кино! Здесь нельзя без порыва, страсти и… любви. Волей судьбы Виктор и Егор влюбляются в одну и ту же девушку, милую и робкую Марьяну…

Глава из книги:

Хрусталев лежал под открытым окном и слушал дождь. Он выкурил целую пачку, ему хотелось пить, но для этого нужно было подняться, пойти на кухню, поставить чайник. Два раза звонил телефон. Конечно, Марьяна. Ждет, чтобы он забрал ее к себе, но этого не нужно сейчас. Она чуткая девочка, сразу догадается, что у него неприятности. Допытываться она не будет, слишком хорошо воспитана. Но это выражение в ее глазах… Выражение мягкой и терпеливой печали — это тяжелее всего. Пусть думает, что его просто нет дома. Что он, например, со своей дочкой. Должен же он проводить время со своей дочкой? Не только же с бабами! Опять телефон. Нет, нужно ответить. Он встал, поднял трубку.

— Хрусталев! — прорычал из трубки Пронин. — Ты срочно мне нужен. Давай, брат, поторапливайся, дело серьезное.

На столе у начальника дымились два чая в серебряных подстаканниках и горкой высилось в вазочке какое-то заграничное печенье: одна половинка — розовая, другая — шоколадная.

— Кино, Виктор, хочешь снимать? Кино нужно сделать!

Личный ренессанс

Назвать актера года - дело не из легких. Голливуд не дремлет, и буквально каждый месяц кто-то успевает проявить себя на актерском поприще с новой, необычной и/или кассовой стороны. Но сейчас выбор прост как никогда. Меткий термин «макконассанс» (mcconaissance) плотно закрепился за Мэттью Макконахи в иностранной прессе и обозначил его головокружительный актерский взлет. Хроника его пути на актерский олимп.

Истории успеха в Голливуде во многом похожи на снежинки - для многих актеров сотни удачно прожитых экранных жизней сливаются в одну красивую белоснежную глянцевую сказку - так в нее легче поверить, понять, возможно, даже захотеть повторить такой путь. Однако в реальной жизни каждая success story далеко не так проста, как нам хотелось бы думать или верить. У каждой из них есть своя цена, которую так или иначе приходится платить.

Энтони Бивор. Высадка в Нормандии

Высадка в Нормандии – стратегическая операция союзников по высадке войск в Нормандии (Франция), начавшаяся рано утром 6 июня 1944 года и закончившаяся 31 августа 1944 года, после чего союзники пересекли реку Сену, освободили Париж и продолжили наступление к французско-германской границе. Операция открыла Западный («второй») фронт в Европе и предопределила окончательный разгром нацистской Германии, а также решающим образом повлияла на формирование послевоенной карты Европы и мира.

Высадка в Нормандии является крупнейшей десантной операцией в истории – в ней приняли участие более 3 миллионов человек, которые пересекли пролив Ла-Манш из Англии в Нормандию.

Энтони Бивор вновь подтверждает свою репутацию крупнейшего военного историка, обладающего невероятной эрудицией, фантастическим умением анализировать и обобщать разрозненные исторические факты, извлекать уникальную архивную информацию с потрясающей скрупулезностью.

Глава из книги:

Антигитлеровский заговор

Существует нацистская теория заговора, объясняющая поражение в Нормандии. По этой версии, все началось в день «Д». Люди, верные Гитлеру, до сих пор винят начальника штаба Роммеля генерал-лейтенанта Ганса Шпейделя в том, что он помешал танковым дивизиям атаковать англичан. В этом первом из возникших в 1944 г. мифов об «ударе в спину» утверждается, что 6 июля Гитлер проснулся рано, и любые задержки с развертыванием танковых дивизий – не его вина. Он с самого начала был уверен в том, что вторжение произойдет именно в Нормандии. Но затем Шпейдель, воспользовавшись отсутствием Роммеля, самостоятельно саботировал ответные действия немцев. Эта абсурдная версия, целью которой является перекладывание вины с Гитлера на «предателей» из числа генштабистов, так и пестрит нестыковками и противоречиями.

Наталия Терентьева. Синдром отсутствующего ёжика

Жизнь Саши – одна большая любовь. Любовь к единственной дочери со странным именем Ия. «Имя из одних гласных – и в характере стержня не будет», – предупреждали Сашу. Героиня вспомнила эти слова, когда однажды Ийка просто ушла от матери. Ушла от бедности и проблем в новую красивую жизнь. Ушла за золотыми небесами со своего детского рисунка…

Глава из книги:

Меньше всего мне хотелось заходить в ту клинику. Но это был самый реальный способ увидеть Хисейкина. Он, видимо, как раз собрался домой, и, задержись мы еще минут на десять, я бы его не застала.

В легком твидовом пальто, с небрежно наброшенным клетчатым шарфом он выглядел очень респектабельно. Вид портили черные маслянистые волосы, как будто еще больше поредевшие и открывшие череп с того раза, как мы виделись в последний раз. Хисейкину пришлось криво улыбнуться – нас видела администратор и несколько человек, стоявших около кассы, чтобы оплатить какието услуги.

Хисейкин стремительно прошел мимо нас на улицу, бросив на ходу:

– Здравствуйте, Саша. Как у вас выросли детки!

Я только вздохнула и, подтолкнув замершего Гришу, вышла за ним на улицу.

Хисейкин не убежал, стоял у крыльца своей клиники и разворачивал жвачку.

– Подрабатываешь? – кивнул он на мальчиков, засовывая жвачку в рот.

– Ийка пошла в школу? – не отвечая, спросила я, подхватив на руки крутившегося на одной ноге и уже пару раз падавшего на месте Владика.

– Зачем ей школа, Саша? Ты же сама все знаешь. Куплю я ей аттестат. Выйдет замуж, будет хвастаться, что окончила с отличием среднюю школу. Больше ей и не нужно.

– Ты зачем ее позвал, Вадик?

– Я тебе уже объяснил зачем – чтобы жизнь другую понюхала. И потом. Она – хорошая няня, очень старательная. Если бы не Мариша, я бы ее и не выгонял никуда…