Сергей Игнатьев. Ловец тумана

Дизайнер из Москвы Сева Демихов - человек-которых-тысячи. Жизнь его однообразна и скучна: днём — работа в офисе, ночью — компьютерные игры до одури. Но внезапно герой попадает в город Хмарьевск, где правят бал магия и странные местные божества. Причём «Записками натуралиста» обойтись не удастся — придётся спасать Вселенную...

В многочисленных романах о попаданцах всегда интересно: удалось ли автору отойти от шаблона хотя бы на шаг? А уж когда книга не самостоятельна, а входит в межавторскии проект, выход за рамки формата н сеггинга становится совсем тяжкой задачей, едва ли не подвигом.

Если «Ловца тумана» просматривать «по диагонали», складывается впечатление, что формат одолел автора по всем фронтам. Казалось бы, знакомая схема: герой-размазня, оказавшись в параллельном мире, почти сразу же становится крутым магом и воином. Добавим к этому статус «избранного», миссию-квест в компании друзей-функций и спасение мира от сил Зла. Штамп на штампе...

Но если читать роман внимательно, становится понятно, что автор смеётся над попаданческим форматом. И над собой. И, конечно, над читателем, но чаще — вместе с ним. Текст наполнен иронией и отсылками. Но главное — аллюзии на сегодняшнюю российскую действительность, которую автор довольно зло высмеивает.

Илья Крымов. Дети Силаны: Паук из башни

Над столицей великой Мескийской империей нависла смертельная угроза - по улицам бродит загадочный убийца. Бриан л’Мориа, Верховный дознаватель Мескии, берётся поймать кровавого маньяка, а заодно и раскрыть заговор против государства.

«Паук из башни» - шаблонный стимпанк. Придуманный автором мир - очередная вариация викторианской Англии, где магия соседствует с механикой. Десяток видов разумных существ - люди, птицеобразные, волкоподобные, живые растения и многие другие — более-менее спокойно уживаются в столичном городе Старкраре. Образу города, в котором происходит действие, Илья Крымов уделил особое внимание, изобразив Старкрар во всех красках. А вот о других частях всемогущей империи практически ничего не сказано, так что полного представления об этом мире составить не удастся.

Впрочем, внутреннюю структуру Мескии автор всё же выстроил. Во главе «пищевой цепочки» стоят надменные сверхлюди, тэнкрисы. Они обладают Голосами — разнообразными магическими способностями, которые используют как в личных интересах, так и во благо государства. Немудрено, что главный герой книги тоже тэнкрис — правда, с изъяном. Презираемый сородичами полукровка Бриан возглавляет Ночную Стражу, отдел государственной безопасности, где расследуются самые гнусные преступления.

Арина Свобода. Заступник. Твари третьего круга

Днём герои этой книги ведут вполне обычную жизнь: ходят на работу, сидят за компьютером, учатся, культурно отдыхают, пишут картины... Но ночью, во сне, некоторые из них переносятся в иной мир, куда более загадочный и опасный. Напрягите память, дорогие любители фантастики: ничего не напоминает такой зачин?

Итак, дамы и господа, спешу поздравить! У нас появился ещё один небесталанный подражатель Марины и Сергея Дяченко. В своей дебютной книге Арина Свобода творчески переосмысливает «Пещеру» — один из самых удачных романов знаменитого киевского тандема. Совпадения исключены, маркеры расставлены: одна из героинь даже порывается написать картину «Пещера», хотя и без особого фанатизма. Впрочем, исследуя тему ответственности, автор достаточно далеко уходит от первоисточника. В мире «Заступника» буквально реализован ветхозаветный принцип: «Око за око, зуб за зуб». Каждого, кто причинит другому физический вред (не важно, со злым умыслом или но неосторожности). ждёт суровая расплата: во сне он отправится в Тёмный Город, чтобы лицом к лицу встретиться с самыми жуткими своими кошмарами. Место совести в этом обществе занимает страх, судья куда более суровый и бескомпромиссный. Неминуемость наказания не делает людей ангелами, однако сводит к минимуму преступность.

Деннис Лихэйн. Ночь - мой дом

Впервые на русском - новое панорамно-лирическое полотно современного классика Денниса Лихэйна, автора бестселлеров "Таинственная река" и "Остров проклятых", а также эпоса "Настанет день" - первой в новом веке заявки на пресловутый "великий американский роман". Теперь "наследник Джона Стейнбека и Рэймонда Чандлера" решил сыграть на поле "Крестного отца" и "Однажды в Америке" - и выступил очень уверенно.

Итак, познакомьтесь с Джо Коглином - сыном капитана бостонской полиции Томаса Коглина и младшим братом бывшего патрульного Дэнни Коглина, уже известных читателю по роману "Настанет день". Джо пошел иным путем и стал одним из тех, кто может сказать о себе: "Наш дом - ночь, и мы пляшем так бешено, что под ногами не успевает вырасти трава". За десятилетие он пройдет путь от бунтаря-одиночки, которому закон не писан, до руководителя крупнейшей в регионе бутлегерской операции, до правой руки главаря гангстерского синдиката. Но за все взлеты и падения его судьбы в ответе одна движущая сила - любовь...

Глава из книги:

Глава первая

ПАРЕНЬ-ПОЛУНОЧНИК В УТРЕННЕМ ГОРОДКЕ

Несколько лет спустя, на буксире в Мексиканском заливе, ноги Джо Коглина засунут в лохань с бетоном. Двенадцать вооруженных головорезов будут стоять и ждать, пока судно не отплывет подальше в море, чтобы можно было скинуть этот груз за борт. А Джо будет слушать, как пыхтит мотор, и смотреть на белую пену за кормой. И тогда ему придет в голову, что все важное, случившееся в его жизни, хорошее или плохое, зародилось в то утро, когда он впервые увидел Эмму Гулд.

Юрий Поляков. Лезгинка на Лобном месте

Публицистика Юрия Полякова, так же как и его художественная проза, всегда вызывала бурный отклик читателей и явное недовольство властей.

Прочтя эту книгу, вы сможете не только приобщиться к острой, неординарной мысли писателя, оценить его афористично-иронический стиль, но и убедиться в том, насколько в своих прогнозах и предвидениях автор опережает текущий момент. Кстати, используя в наших политических спорах некоторые словечки и выражения, мы даже не подозреваем, что попали они в современный язык из статей Юрия Полякова.

Предисловие автора

Когда я был начинающим читателем, меня огорчало, что в собраниях сочинений классиков следом за любимыми произведениями идут зачем-то тома с публицистикой. «Не могу молчать!» Эх, Лев Николаевич, лучше бы помалкивал и сочинял продолжение «Войны и мира», а то ведь так и не рассказал, как Безухов стал декабристом, а Наташа поехала за ним в Сибирь. Или — Пушкин! Сколько наш гений потратил сил на газетные перепалки с Булгариным, а «Египетские ночи», отраду отроческого эротизма, так и не закончил. Жаль... Только с годами я понял, какое это увлекательное чтение — публицистика былых времен. Она доносит до нас бури и страсти минувшего, нравственные искания и политические сшибки, сотрясавшие людей, давно умерших, и страны, давно исчезнувшие с карт! Нет, это не прошлогодний снег, скорее, некогда раскаленная, а теперь застывшая лава. И ее прихотливые нагромождения странно напоминают ландшафт нашей нынешней жизни. Впрочем, ничего удивительного: проклятые вопросы и бездонные проблемы мы получили в наследство вместе с нашей землей, историей, верой, вместе с супостатами — внутренними и внешними. Прочтешь порой какое-нибудь место из «Дневника писателя», глянешь в телевизор, послушаешь очередного вольнонаемного охмурялу и ахнешь: «Ну, Федор Михайлович, ну, пророчище!»